Я не выйду за варвара (СИ)

Никто не усомнится в его обоснованных претензиях на престол, если я просто стану канцлером при нем.

Но самое главное. Он ставит меня перед выбором там, где этого выбора априори нет. Он знает, что я ставлю свой народ превыше всего. Знает, как я предан нордорийцам. Понимает, что я сделаю все ради их жизней и благополучия. И все равно ставит меня перед этим выбором.

Джордж осознает, что он не лучший политик, поэтому предлагает мне занять место канцлера при нем, чтобы я мог служить своему народу. Он прав, я слишком сильно предан нордорийцам.

И в тоже время понимает значение Анны Авроры. И в первом и во втором варианте он отбирает у меня ее. А он не дорожит ею. Исходя из его слов, он пролил ее кровь и я даже боюсь представить о чем может идти речь. Он хочет забрать мою Анну Аврору, которую я нашел с таким трудом, которую выкормил с ложечки, у постели которой сидел ночами. Я сделал все, чтобы она жила.

Кажется, мой выбор очевиден и это…

Было больно. Больно и страшно. Больше всего я боялась, что эти варвары обесчестят меня раньше, чем я умру.

Тогда я стану грязной и падшей женщиной, из-за чего дорога в рай мне будет заказана. Я буду обречена на вечные адские муки, но разве я еще не выстрадала себе место в райский садах? Разве то, что я пережила недостаточно?

Витторио рвал мою хлопковую одежду, а вместе с ней мою душу. Каждый новый рывок был будто последний, мне казалось во-вот и сердце мое остановится, но оно стучало. Так быстро, так тревожно, словно у загнанного зверя.

Я понимала, что все мои попытки вырваться смешны и бессмысленны. Но, если бы я не стала этого делать, то, наверное, и вовсе перестала бы себя уважать. Да и с кем я тягалась?

Витторио был не обычным воином. В нем было больше от животного, чем от человека. Огромный как медведь с северных нордорийских лесов, лохматый и кровожадный, подобно волку на их гербе. Его непослушные темные волосы колючими проволоками ниспадали на нею и, к моему сожалению, не пронзали ее. Кожа варвара была иссушена суровыми северными ветрами, грубая и жесткая, так что ему, вне всякого сомнения, не потребуется меч, чтобы ранить меня.

Его грубые прикосновения безусловно оставят за собой следы в виде синяков или даже ссадин. Но то, как он касался моего обнаженного тела глазами, не идет ни в какое сравнение с руками. Взгляд его холодных синих глаз будет мне снится в кошмарах. Он обмораживал ими, заставляя все внутри свернуться в тугой и болезненный ком.