Я не выйду за варвара (СИ)

Сиплый, дрожащий, лишенный всякой мелодичности, присущий моему акценту.

— Потому что я хотел, чтобы ты никогда ею не была.

Этого не может быть. Стояла бы я сейчас на земле, она бы точно ушла из-под моих ног. Слова Витторио… Они звучали, как самое трепетное признание из всех, про которые я когда-либо читала. Мой нордориец, по варварски ворвавшийся в мое сердце, на самом деле не ненавидел меня. И нежным был со мной, целуя мои раны, вовсе не потому, что я сосуд с драгоценной кровью. Я открыла его для себя с другой, неведомой ранее стороны.

Оказывается, мой дорогой варвар, способен не только смотреть на меня исподлобья и молчать в ответ. Он умеет быть заботливым, чувственным. И я более, чем уверенна: многие в его окружении даже представить себе не могут, что он может быть таким. А, увидев, не за что не поверят своим глазам. Сейчас, раскрывшись передо мной, он выглядел таким непохожим на себя. Уязвимым, открытым, пылающий ко мне чем-то большим, чем просто животной похотью.

Витторио снова устремил взгляд на мои губы.

Тяжело дыша, он, если бы это было возможно, сожрал бы их своими глазами. Он наклонился к ним, но в последнюю секунду замер. Я почувствовала, как он напрягся в этот момент. Его дыхание еще больше участилось.

А я, не осознавая, что творю, ведомая чувствами, что я так долго скрывала от него, потянулась вперед. Медленно, смущенно, словно боясь спугнуть это счастливое виденье. Но Витторио не дал мне шанса передумать. Увидев мой ответный робкий порыв, воин, положив руку на мой затылок, припал к мои губам, словно к источнику.

И начал пить меня, будто странник, нашедший в пустыне оазис.

В отличии от нашего первого поцелуя, этот был очень мягким и нежным. Витторио, с несвойственной ему неуверенностью, поначалу действовал медленно. Сминал мои губы аккуратно и неспешно, будто прося у меня разрешения. А затем, получив его, перешел в такой активное наступление, что снес все мои, да и свои преграды тоже. Его поцелуй стал настойчивым, требовательным.

Он бесцеремонно вторгался в мой рот языком, сводя меня с ума этой смелой непристойной лаской.

Когда такие же движения совершал Джордж на венчании, мне было противно. Я даже представить себе не могла, что соприкасаться с кем-то своим языком может быть приятно, а не омерзительно. И, надо сказать, до того приятно, что я совсем потеряла себя. И всю свою девичью скромность тоже. Я позволяла Витторио похабно блуждать руками по моему телу под водой.