Из массивных дубовых дверей, тянувшихся от потолка до пола, появилась маленькая женская фигура в черном одеянии, украшенным золотом. Особенно ее плечи, которые были покрыты золотистыми перышками, как дань символу Эльрата — Королевскому Грифону. Ее лицо прикрывала черная полупрозрачная шаль с золотистым узором.
Как мне теперь взять себя в руки?
Я моргнул несколько раз в надежде прогнать это виденье, но нет… Тонкая фигура девушки, вошедшей в зал, была слишком реальной. Черноволосая, зеленоглазая, хрупкая и уже Не моя Анна Аврора плыла словно лебедь по устланному дорогими коврами мраморному полу дворца, окруженная коршунами и стервятниками.
Золотые эполеты на ее плечах в виде маленьких золотых лепесточков, как дань символу Империи — Грифона, переливались в от света свечей и факелов, завораживая всех присутствующих. При виде нее у меня что-то, вдруг, больно сжалось глубоко под нагрудным панцирем и я невольно открыл рот, чтобы глотнуть побольше кислорода. Его сейчас отчаянно не хватало и, судя по реакции окружающих, не только мне.
Стоило герцогине появится в проеме огромной дубовой двери, как ней устремились сотни взглядов, полных самых разных, местами противоречивых эмоций. На нее смотрели с нескрываемым интересом и показательным безразличием, с невероятным восторгом и глубоким разочарованием, с величайшим уважением и холодным презрением, а некоторые даже с похотью. Но не обратить на нее внимание было невозможно.
Я впервые видел Анну Аврору, одетую во что-то более нарядное чем ночная сорочка и могу с полной уверенностью сказать, что несмотря на свою излишнюю худобу, вызванной ее недавней болезнью, она была одной из прекраснейших девушек, которых мне довелось повидать.
В ней не было ничего «слишком» и это было ее изюминкой. Казалось, она является олицетворением того самого недостижимого золотого сечения: губы не пухлые и не тонкие, нос не узкий, но и не широкий, лоб не высокий и не низкий. Правда обо всем этом сейчас знали разве что я, Джордж, а также воины из наших свит.
А все потому, что половина лица герцогини было почему-то спрятано за полупрозрачной тканью, расшитой золотыми нитками.
Ее черный цвет заметно оттенял бледную кожу аристократки, подчеркивая ее болезненную бледность. Странным было и то, что в остальном наряд Анны Авроры был довольно откровенен даже для вечера. Декольте, как мне казалось, было слишком глубоким, тонкая ткань, свисавшая с лица, почти ничего не скрывала. А руки, кошмар какой, и вовсе голые, не считая золотых эполет на плечах.
