Я отведу тебя в место силы...

- Ах она! – воскликнул было парень, но Чимин остановил его:

- Нет-нет, она ни при чем! Я сам захотел помочь ей. И кстати, Аржан! Мне очень неловко, что я живу тут у вас нахлебником. Может, мне стоит предложить твоей маме деньги на продукты? А то как-то нехорошо получается…

- Ты что! Даже не вздумай! – замахал на него руками студент. – Обидишь ее смертельно! Ты – гость! Поэтому тебе полагается оказывать почет и уважение. И лучшие блюда – тоже гостю! Таков наш закон.

- Но знаешь! Мне как-то неудобно…

- Даже не переживай об этом, - прервал его младший.

– Но если это так напрягает тебя, можно сделать так. Когда потом, позже, поедем по интересным местам Алтая, если хочешь, можешь платить за проезд, за вход – там, где это понадобится.

Чимин сразу повеселел:

- Да, это будет справедливо! А на сегодня какие планы?

- Ну, ты же хотел поехать к пещере?

- Ну, тогда надо будет взять лошадей в табуне отца. Но сначала – поедим. Сейчас маме воды отнесу.

- Давай! А я, наконец, умоюсь,- засмеялся Чимин.

- Ага, - откликнулся парень и понес воду, вылив ее в принесенное ведро.

А Чимину еще раз пришлось набирать себе воды для умывания. Когда, наконец, с гигиеническими процедурами было покончено, молодой человек прошел к дому, где во дворе уже опять водворился стол, и мать Аржана вместе с Эркелей в четыре руки споро расставляли блюда, тарелки, пиалы и мисочки. Чимин поклонился тетушке, та в ответ дружелюбно улыбнулась и сказала:

- Сейчас кушать будем!

Гость быстро отнес в дом полотенце и зубную щетку с пастой, а когда спустился с крыльца, за оградой, на улице, вдруг послышался дробный топот конских копыт.

Он невольно повернул голову на звук и увидел, как у калитки остановился всадник, точнее всадница, а мать семейства радостно воскликнула:

- О! А вот и Айсулу вернулась!

Сквозь невысокие редкие планки ограды Чимину прекрасно было видно, как всадница ловко соскочила с седла, перекинула поводья вперед и повела лошадь к резному деревянному столбику, вкопанному в землю у ограды.

Чимин еще раньше приметил его, но не мог понять, для чего предназначено это «украшение» деревенской улицы. И только теперь, видя, как девушка наматывает на него длинный повод, догадался, что это коновязь. Ему сразу все стало понятно, ведь Аржан говорил ему, что у них в Кырлыке разводят лошадей.

Между тем девушка сняла с лошади большую картонную папку и сумку, в которой, вероятно, хранились ее краски и кисти, и передала их подскочившему к сестре Шуну.