А потому тихо встала и, как была, в хлопковой сорочке на тонких бретелях, осторожно прошла к выходу, пробираясь в темноте наощупь и стараясь ничего не зацепить по дороге. Она сунула босые ноги в шлепанцы, тихо толкнула дверь аила и вышла во двор.
И тут же дернулась назад, в тень, вплотную прижавшись спиной к прохладной от ночного воздуха двери, благодаря бога, что дверные петли были всегда заботливо смазаны и не скрипели.
С высокого неба ярко светила луна, уже не полная, но словно бы обкусанная с правого бока каким-то неведомым зверем.
Лунный свет заливал просторный двор, на невысокой траве которого под негромкую ритмичную музыку, доносившуюся из лежащего тут же, на колодезной скамье, телефона, двигался Чимин. Именно эта музыка, песня, исполняемая высоким мужским голосом, нежным и мягким, и разбудила Айсулу. Девушка замерла, вжалась в дверь, стремясь слиться с ней, и только отстраненно подумала: «Разве может мужчина петь ТАК?.. Это больше похоже на голоса ангелов».
А парень танцевал, полностью поглощенный ритмом и своим танцем.
Он двигался то стремительно, рвано, то на какие-то секунды замирал на месте. Руки то плавно вытягивались в стороны, то взлетали вверх, как необычные крылья. Это впечатление подчеркивали расстегнутые рукава светлой рубашки, не заправленной в джинсы, застегнутой, кажется, только на три центральные пуговицы. Полы ее от особо резких движений тоже взлетали вверх, на мгновение оголяя стройное тело и на секунду показывая татуировку на правом боку, как раз на ребре. Даже длинные светлые волосы его, казалось, тоже танцевали, вовлеченные в этот бесконечный круговорот движений.
Гибкое тело принимало немыслимые позы, а в один момент он подпрыгнул, почти горизонтально растянувшись над землей, и перевернулся вокруг своей оси, точно приземлившись на спружинившие ноги. Девушка успела зажать рот ладонью, чтобы не выпустить нечаянно вырвавшийся тихий возглас, и даже дышать перестала. Но музыкант, слава богу, ничего не заметил.
Песня сменилась другой, более резкой, быстрой.
Ее пели уже несколько разных голосов: одни – высокие, яркие, другие – низкие, бархатистые, проникающие, казалось, под самую кожу и вызывающие там, внутри, непонятные вибрации, от которых хотелось перестать прятаться, а, наоборот – выскочить из своего убежища и присоединиться к этому человеку, к этой суперзвезде, вот так вот запросто выплясывающей сейчас на траве ее двора.
Но девушка продолжала стоять, не замеченная, и жадно следила за каждым движением мужчины.
