Я путешествую одна

Хотя нет, погодите…

– Не знаю, пригодится ли это, но в 2013 году там поставят памятник. Не в самом форте, а на берегу реки.

– Он называется «Матери Мунка». Бронзовые статуи матери и тети Эдварда Мунка.

– Ну конечно, – пробормотала Миа.

– Я чем-нибудь помог?

– Конечно, Габриэль, большое тебе спасибо.

Она собиралась положить трубку, но Габриэль остановил ее.

– Как у него настроение?

– Вроде ничего, а что?

– Можно мне с ним поговорить?

Миа передала телефон Мунку.

– Да, я понимаю, – говорил Мунк по телефону. – Но не парься так над этим, это личное, у нас сейчас есть вещи поважнее.

Что? Да, от этого можно сойти с ума. Что? Да, я получил это от одной подруги в интернете. Она называет себя margrete_08. Но не заморачивайся. Да, да, понимаю. Поговорим позже.

Мунк, посмеявшись, передал телефон Мии обратно.

– Ничего особенно, кое-что личное.

– Он хорош, – сказала Миа.

– Кто? Габриэль? Да, бесспорно. Мне он нравится. Рад, что мы нашли его сейчас.

Миа съела еще одну пастилку и немного опустила окно.

– Ты что-нибудь узнала от него? Про форт Исенгран?

Она рассказала Мунку то, что только что сообщил Габриэль.

– Черт подери, – пробормотал Мунк. – Значит, все дело во мне? Это я виноват, что эти девочки умирают?

Мунк зажмурился и сжал руку в кулак.

– Мы пока точно не знаем, – сказала Миа. – Сколько нам еще ехать?

– Думаю, я немного посплю, – сказала Миа.

– Правильно. И за меня поспи.

Солнце уже почти встало, когда они подъехали к полицейскому заграждению. Мунк показал удостоверение, и их пропустили к молодому полицейскому с взъерошенными волосами.

Выглядел он так, будто только что проснулся. Они припарковались около маленького красного домика, кафе «Галэйен». Карри встретил их и показал дорогу дальше вдоль старой каменной стены. Миа различила набережную реки на другой стороне, где собирались возводить бронзовые статуи. Мать и сестру Эдварда Мунка. Лауре Катрине Мунк и Карен Бьелстад. Миа много знала о Мунке. Большинство живущих в Осгордстранде много знали о нем. Они всегда гордились, что Мунк жил в их маленьком местечке. Несмотря на то, что в его времена благородные дамы с отвращением закрывались зонтиками от уродливого художника. Разве это не типично? – подумала Миа, открыв молнию на белой полиэтиленовой палатке, которую поставили криминалисты. Тогда его ненавидели, но теперь все забыли об этом. Было ли так со всеми художниками в этой стране? Они должны умереть, чтобы мы оценили их? Она отметила, что это не ее мысль. Это мысль ее мамы.