Я сломалась и падаю вниз

Женщина закрепила на пододеяльнике последнюю прищепку, хлопнула в ладоши, сбивая с них влагу, степенно повернулась к нему, подошла к калитке. Взгляд у нее цепкий, тяжелый, темный. Матвей суевериями не страдал, но у него вдруг возникло опасение, как бы она не навела порчу на его напарника.

— Ты не за таранькой пришел, — заявила женщина и покачала головой.

В ее глазах вроде бы был вызов, но в то же время в них угадывался и страх. Верютин предъявил удостоверение, представился.

— А-а, из милиции! — Женщина облегченно вздохнула, но радости в ее глазах Матвей не увидел.

— А вы кого ждали? — въедливо всматриваясь в нее, спросил Валера.

— Никого! — Женщина внутренне встрепенулась.

— Нам бы Ильича увидеть.

— Нет его! — Глазки у нее забегали, пальцы ущипнули кончик носа.

— Мы подождем! — открывая калитку, сказал Матвей.

— Эй, сюда нельзя! — Женщина мотнула головой, хватаясь за штакетину у калитки. — Это частная собственность! Без ордера нельзя!

— И ордер будет. — Матвей чуть отступил и кивнул: — И органы.

— Какая дурная слава?

— А такая, что вы беглых преступников укрываете.

— Каких беглых преступников?! Нет у нас никого! — Женщина распахнула калитку. — А Михаил Ильич болеет, температура у него!

— А говорите, что нет. Кто ж на него страху так нагнал, что беднягу аж в жар бросило? — Верютин пренебрежительно усмехнулся.

Женщина опустила голову, поджав губы.

— Может, вы расскажете, раз уж Михаил Ильич болеет?

— Да ничего я не болею! — грозно донеслось вдруг из распахнутого окна.

На темном фоне Матвей увидел остролицего мужчину со спутанными седыми волосами. На нем белое исподнее, в руке коса!.. У Матвея вдруг возникло желание перекреститься, как будто он ожившего мертвеца увидел.

Да только у мужчины была не коса, а просто какая-то палка, которую он, похоже, собирался пустить в ход. Матвей знал таких героев, которые против милиции храбрые львы, а с уголовниками пугливые овцы.

— Собирайтесь, Михаил Ильич, мы вас забираем, — устало сказал Матвей, неторопливо приближаясь к нему.

Он всем своим видом давал понять, что не собирается говорить с ним здесь. Дескать, есть места, где работают специально обученные люди, которые умеют и любят приводить в чувство таких вот героев.

— Никуда я не пойду!

— А чего так? Думаете, за домом следят?

— Те люди, с которыми вы позавчера на реке виделись.

— Ни с кем я не виделся! — Ильич шарахнулся в глубину комнаты.