Я сломалась и падаю вниз

Он наверняка все это снял, поэтому глупо было описывать его бутафорские приметы. Но в машине снайпер ничего не оставил, поэтому Кириллов все-таки дал примерное описание этого субъекта.

— Нет, не было ничего такого. И подозрительного тоже. Все лодки на месте. Хотя… — смотритель запнулся. — Видел я тут двоих, они реку переплывали. Вроде бы просто купались, но у нас тут пляжа нет. Да и не вернулись эти мужики обратно. На том берегу растворились.

— А откуда они плыли?

— Вон оттуда. — Мужчина показал на большой камень, покрытый мхом, откуда берег начинал свой подъем в сторону города.

Матвей взял его в сопровождение, отправился в указанном направлении, обследовал камень и нашел одежду, пакет с бородой, париком и очками.

— Ну, спасибо тебе!..

— Семен Иванович, — назвался мужик и довольно кивнул.

От лодочной станции до камня было метров триста-четыреста, и смотритель запыхался, пока дошел до него. Пловцов он видел с того же расстояния, поэтому и не мог запомнить их в лицо.

С той стороны реки вдоль прибрежного кустарника тянулась дорога, за которой виднелись частные дома.

Вероятно, на этой дороге стояла вторая машина, в которую и сели преступники. Очень хитро придумано. Использованная одежда и бутафория осталась на одном берегу, в чистое преступники переоделись на другом, да еще и сами в реке ополоснулись.

— Жаль, что ты, Иваныч, вблизи плывунов этих не видел. — Матвей с сожалением вздохнул.

— Я-то нет, а вот Ильич видел.

— Он рыбак знатный. Не поверите, три года на одно и то же место ходит и никогда без улова не возвращается! Сегодня его, правда, нет и завтра, наверное, не будет, но позавчера был. Убивцы эти прямо на него и выплыли!.. Должны были. Я не смотрел, как они на берег выходили, но Ильич точно рыбалил! Они напрямки к нему плыли!

— И как нам этого Ильича найти?

— Так он здесь недалеко живет. — Смотритель снова махнул рукой в сторону за реку.

Матвею куда больше нужен был точный адрес, чем направление, и он его получил.

Шаткий забор с пустыми стеклянными банками на штакетинах, дорожка, выложенная тротуарной плиткой и ведущая от калитки к деревянному дому с резными наличниками на окнах. С одной ее стороны на проволоке сушилась рыба, а с другой тянулась веревка, на которую толстая неряшливая женщина вывешивала мокрое белье.

— Хозяйка, тараньки не продашь? — громко спросил Верютин.