Я сломалась и падаю вниз

Мне приказали вас охранять и создать вам все условия. Я так и делаю.

— Какие условия? Это не гостиница, а какой-то домашний арест!

— Я не знаю, — непробиваемо спокойно отреагировал Вадим.

— Скажи, в меня сегодня стреляли?

— Как это не знаешь? Усолов привел меня к машине. Ты стоял там, ждал нас. Неужели ты не знал, что происходило наверху?

— Не знаю. Мне сперва велели ждать вас, а потом охранять. Я выполняю приказ.

— А если тебе велят убить меня?

— Если это скажет Олег Афанасьевич, то вас убью, — не зло, без всякой угрозы, но с потрясающей циничностью сказал Вадим.

— Потому что он твой начальник? — в состоянии шока, едва проталкивая слова через пересохшее горло, спросила она.

— Да, потому что Олег Афанасьевич мой начальник.

— Но ведь у него тоже есть руководитель. Это я.

— Значит, ты должен подчиняться мне.

— Но если я не хочу умирать, ты не должен меня убивать.

— Вода может остыть, — переступая через порог, сказал парень.

— Тьфу ты! — Елене ничего не оставалось, как плюнуть в закрывшуюся дверь.

Она взяла со стола кувшин, чтобы поставить его на стол, и резко присела на корточки вместе с ним. Он оказался очень тяжелым. А ведь Вадим нес его играючи. Если он такой сильный, то у нее нет никаких шансов против него. Этот парень действительно мог убить ее. Вдруг Усолов поставил ему такую задачу на случай, если она попытается сбежать?

Сначала Елена вымыла голову, затем разделась догола и встала в таз. Поливая себя из ковша, она кое-как вымылась, но вода не сняла с нее усталость.

Мысли остались таким же тяжелыми, неповоротливыми и мрачными.

Ужин ей подал второй парень. Этот самый Егор оказался таким же непробиваемо-спокойным механизмом, как и его напарник. Он даже отказался от разговора с ней, сказал только имя. На этом их общение и закончилось. Она взывала к нему, но слова пролетали мимо его ушей и бились как об стенку горох.

Ужин Егор готовил сам — картофель, жаренный на сале, с крупными кусками колбасы. Сыр, хлеб, чай.

Все время, пока Елена ела, ее не покидало ощущение, что это был тюремный ужин. Она не знала, накормят ли ее завтра. Может, на рассвете поставят к стенке и пристрелят? Или просто бросят здесь умирать от голода в собственных нечистотах?

До гостиницы оставалось совсем чуть-чуть, когда в его кармане зазвонил телефон. Матвей даже не глянул на дисплей, был уверен в том, что на проводе Верютин. Да и устал он очень, чтобы лишний раз напрягать глазные мышцы.