Я смотрю на тебя издали

– Я этому Тимуру ничего не сказала…

– Умница. Хотя Тимурке меня искать ни к чему.

– Тогда я вовсе ничего не понимаю….

– И в этом твое счастье. Но кое-что придется пояснить, чтоб ты сдуру еще чего-нибудь не сотворила. Люди, на которых я когда-то работал, не могут позволить себе роскоши оставить меня в живых. Я, конечно, очень постарался, чтобы меня сочли мертвым. Но сомнения у них остались, а значит, осталось и беспокойство. Оттого из вида известную тебе женщину они не теряют. Она единственное, что связывает меня с прошлым.

Ты сунула свой нос, куда не просили, и механизм завертелся. Кто-то из Тимуркиных людей наверняка работает на них, и о твоем появлении они уже знают. Ему самому не могла не прийти в голову та же мысль, вот он и послал своих людишек проверить, проявляют к тебе интерес или нет.

– Но я ничего не сказала… и не скажу, – добавила я упрямо, правда, с некоторой долей сомнения.

– Во-первых, как спрашивать будут. Во-вторых, это и не понадобится, если решат не торопиться. Проверят твое окружение, лишь только всплывет история с аварией в Венесуэле и пластической операцией, все станет ясно.

Возможности у них большие…

– Ты работал на мафию? – робко поинтересовалась я.

– Нет, блин, на Ватикан.

– Этот Тимур – форменный мафиози, – не обращая внимания на его иронию, заметила я. – Но… если он обо всем догадался и его люди уже здесь… почему ты еще жив?

– Украшаю собой его скучный мир. Забудь о нем, желательно уже сегодня.

Что-то между этими двоими было не так. Явная вражда и угрозы, и вместе с тем… Тимура Вячеславовича Берсеньев как будто не опасается.

Следующие его слова лишь подтвердили мои сомнения.

– Будем исходить из того, что Тимурка просто решил подстраховаться. Убедится, что тебя никто не трогает, и уберется восвояси. Если нет… в общем, слушаться меня, как маму в детстве. Станешь чересчур обременительна – махом окажешься на кладбище. А сейчас идем пить чай. У меня, кстати, тоже новости есть.

Я покорно поплелась за ним и даже чаю выпила, хотя шея все еще болела и глотать было больно.

Берсеньев насмешливо на меня поглядывал, а я едва сдерживалась, чтобы не сказать ему гадость. Держать себя в руках он умел. Не знаю, что творилось в его голове, но выглядел он спокойным, даже расслабленным.

– Я навел справки об интересующем нас районе. Как будто ничего подозрительного. Брошенных деревень в избытке, но никто там не заселялся. Зато пять лет назад некий бизнесмен из Сибири купил бывшую турбазу «Солнечная».