Так иногда хотелось сказать: Леха, какой ты, на хрен, бог, ты считал за счастье за пивом сбегать, когда мы у Лазаря… Короче, с катушек он съехал окончательно, и я начал подумывать: пора сматываться, добром это не кончится. Особенно когда парнишка из общины сбежал.
– Вот об этом поподробнее, – вежливо попросил Берсеньев.
– Ну… появился парнишка… прежде чем кого-то в общину принимать, его обязательно проверяли. Желательно, чтоб близкой родни не было, и месяцев пять-шесть, иногда больше, приглядывались, насколько у дурачков мозги замкнуло.
Этот казался совершенно безопасным. Тихий идиот, ищущий бога. Ну, нашел, само собой. Одного из наших отправили о парне разузнать. Он себя особо не утруждал, зашел в жилконтору, выяснил, что пацан сирота, живет один в двухкомнатной квартире, больше никто не прописан, словом, наш кадр. Ну и взяли. Я этой Лехиной затеи никогда не понимал. Ладно, баб молодых охмурял, это понятно, трахаешь, кого хочешь, а они скачут от радости до потолка. Но на хрена ему старые бабы и мужики? Хотя, может, он и мужиков трахал, черт его знает.
В общем, парня привезли в общину. Стал он везде шастать и вынюхивать, небось думал, что это никто не заметит. Особо его Лехин дом интересовал и все, что рядом. А рядом… сами знаете что. Леха сразу понял: казачок засланный. Стали за ним приглядывать. Шериф, это мент, который всем здесь заправлял, выяснил, что у парня предки в какой-то секте были и там сгинули, вроде сожгли себя, а сам парень в розыске. Когда Леха все это услышал, враз переменился.
Аж побелел весь. Мы понять не могли, чего его так плющит. Но пацана трогать не велел, видно, ждал, что дальше будет. А тот возьми да сбеги. С одной бабой. Парня поймали, а ее нет. Устроили беглецу допрос с пристрастием, допрашивал сам Леха, он это умеет, школу у Лазаря прошел хорошую. Оказалось, никто за парнем не стоит, и, по идее, его проще в расход пустить. Но оставалась беглая баба. Я ее быстренько нашел и растолковал: хоть слово скажет, и щенку конец. Башка у нее набекрень, начни что болтать, никто не поверит, но я на всякий случай страха нагнал.
Вроде проблему решили, но пацана продолжали в общине держать, хотя я смысла в этом не видел. Сидел он в погребе, остальным сказали, они с девкой общину покинули, а ночью тревога была, потому что к нам воры лезли. Через месяц он в погребе загибаться стал. И пусть бы загнулся. Но Леха его к себе в дом перевел, руки-ноги освободив, правда, взаперти держал. Очень наш босс любил с ним беседовать.
