Я смотрю на тебя издали

И ты можешь утешаться мыслью, что вину свою худо-бедно загладила. У вашего союза большое будущее.

– Возможно, – ответила я, стараясь не обращать внимания на боль, которую причиняли его слова, впрочем, наверное, он на это и рассчитывал, не учел одного: когда боли слишком много, приходит отупение, и ты вообще перестаешь что-либо чувствовать.

– Я ведь уже говорил, – терпеливо, точно учитель бестолковому ученику, продолжил Стас. – Мое возвращение в этот город не имеет к тебе никакого отношения.

Я переместилась от окна к креслу, выбрав то, что было слева от Стаса, и теперь вдоволь могла пялиться на стену напротив с картиной в белой раме. Брызги краски на холсте и замысловатые линии.

– Давай сменим тему, – голос мой звучал ровно, что от души порадовало. – Собственно, я пришла в надежде, что ты мне поможешь в одном деле.

– Я слушаю, слушаю, – кивнул Стас.

– Банда Лазаря. Помнишь такого? У Вадима возникли с ним проблемы, и Лазарь погиб.

– Что за необходимость копаться в старом дерьме?

– В банде были три брата, один из них казнен по приказу Лазаря, второй, предположительно, участвовал в организации покушения на него. Это правда?

– Что? – нараспев произнес Стас, а потом засмеялся. – Значит, так, милая, – зло произнес он, когда смеяться ему надоело. – Я знать не знаю никакого Лазаря. Это было бог знает когда, а у меня память короткая. И у меня нет времени на глупую болтовню. Так что всего доброго.

– Несколько дней назад я встретила человека с характерной татуировкой на руке. Насколько я знаю, иметь их могли далеко не все члены банды. Мне важно знать, кто этот тип. Кандидатуры пока три, среди них один из братьев Станкевич, который, по слухам, исчез. Исчез или ему помогли исчезнуть?

– Не лезь в это дело, – едва ли не по слогам произнес Стас. – Знаешь выражение «не буди спящую собаку»? Банда Лазаря – сборище психопатов, вряд ли они за эти годы нажили мозги.

– Откуда мне знать, черт возьми?

– Что ж, спасибо за помощь, – сказала я, поднимаясь, и направилась к двери.

– Принцесска, – позвал он, и это прозвище, которым когда-то он наградил меня, резануло так, что на мгновение нечем стало дышать. – Не смей соваться во все это… – Голос его изменился, он все еще звучал резко, но мне чудились в нем просительные интонации.