Я – танкист

Когда немецкий сапёр её поставил, замаскировал хорошо, но натягивая проволочку, не поправил наклонившуюся траву, и та привлекала взгляд. Эту тоже обезвредил и откопал. Проверив овраг, я определил, что на небольшом пятачке еще шесть штук. То есть небольшая низина так перекрыта, что не инициировать мину невозможно.

Детонаторы в кармане, мины лежат одной кучей, а я пополз дальше. Задержали те меня всего на полчаса, но думаю, парни не волнуются, снайпер на дереве должен видеть мои действия и понять, чем я занимаюсь.

Наконец посты остались позади, я выбрался на дорогу и, пригибаясь, направился к своему посту, напротив которого и расположилась моя команда. В небольшом, но неплохо оборудованном окопчике было два немца. Один полусидя дремал, обняв карабин в углу, другой, изредка откусывая от плитки шоколад, наблюдал за лесом. Моё приближение он не заметил.

– Тихо, руки вверх, – приказал я ему, наставив ствол маузера.

Наблюдатель дёрнулся, отпустив бинокль, который закачался на его шее на длинном ремешке, и, подняв руки, медленно обернулся и испуганно поглядел на меня.

Моё неожиданное появление его явно ошеломило. Соня так и не проснулся.

– Теперь отстегни ремень и отбрось его вместе с кобурой в сторону. Свой автомат и карабин напарника следом… Теперь сними замок с пулемёта.

Тот выполнял все мои приказы. Только с напарником вышла заминка, еле вырвал карабин из рук, отчего тот проснулся, зашарив руками по стенкам окопа, потом замер, увидев меня.

– Когда у вас смена?

– Два раза в сутки. Утром перед рассветом и вечером после заката, – негромко сказал рыжий ефрейтор. – У нас дневная смена.

– Снимайте сапоги и форму.

Один из них был обер-ефрейтором – тот, что наблюдатель, невысокий, худой и рыжий, второй, соня, рядовой. Более крупный, но с простоватым крестьянским лицом. В общем, оба выполнили мой приказ, оставшись в нательном белье, оставлять их в живых мне смысла не было, поэтому из-за голенища я достал нож, временно позаимствованный мной у Минского.

Вот тут оба немца поняли, что шансов у них не было. Рядовой бросился к стенке и пытался выбраться из окопчика рядом с пулемётом, а вот рыжий, попытавшись заорать, бросился ко мне и сам налетел на клинок. Его крик меня не испугал, до следующих постов слишком далеко, чтобы другие солдаты его услышали. Этот хоть умер как настоящий солдат.