Я – танкист

Честно говоря, я впервые так убиваю, и надо сказать, мне не доставляет удовольствия видеть, как глаза убитого тускнеют, но стряхнув его с ножа, прыжком обрушился на спину рядовому, который уже выбрался из окопа и готовился встать с колен. Клинок вошёл под лопатку, отчего тот весь содрогнулся. Встав с тела, я быстро осмотрелся и, стащив его в окоп, спрыгнул сам. После этого помахал рукой снайперу и показал на низину. Пусть так же, как и я, идут по ней. Знаками показывать, чтобы прихватили оставленные мины, я не стал, всё равно не поймут, если сами не догадаются, пошлю кого-нибудь за ними.

Взяв лежавший на бруствере бинокль, я убрал его в чехол и повесил на пояс. После этого забрал ремень ефрейтора с кобурой, там оказался натуральный «Парабеллум» артиллерийской модели с удлинённым стволом, и застегнул на поясе, согнав складки френча назад. Вытерев клинок о нательную рубаху рядового, убрал его обратно за голенище сапога. Изредка я выглядывал, но так и не заметил, чтобы кто-то уходил в низину. Однако всё же бойцы оказались на дороге – значит, проползли.

Старший сержант Минский с Бабочкиным подползли ко мне, остальные укрылись в пшенице с той стороны дороги.

– Мины забрали? – первым делом спросил я.

– Опасались, вдруг взорвутся, – ответил сержант.

– Ясно. Бабочкин, держи немецкий ранец. Я всё из него выкинул. Сползай, собери мины. Всё ползком, не вставая. Можешь их не опасаться, я разминировал, не взорвутся. Хоть в футбол ими играй. Ясно?

– Ясно, товарищ майор.

Боец пополз обратно к низине, а сержант стал мне помогать.

Пулемёт мы забрать не могли, тяжеловат, тем более на треноге, а был бы на пехотном станке с колёсами… Однако оружие и форму собрали, как и документы убитых солдат с поста. Форму с трудом, но запихали во второй ранец, сержанту я передал всё продовольствие солдат: пару банок, шмат сала и целую краюху, да еще двухлитровый солдатский термос. Не пустой, понюхал, вроде какао. Тот всё к себе в сидор убрал. Нагрузившись, мы поползли к нашим, где нас догнал Бабочкин с явно тяжёлым, плотно набитым ранцем. С пулемёта я снял замок, выведя его из строя, а кроме этого забрал два немецких котелка. Они отличались от наших. Не у всех бойцов была посуда, вот и увеличил ее на две единицы.

Распределив груз между всеми, отправил двух бойцов налегке вперёд. Пригибаясь – пшеница была по пояс, – мы на максимальной скорости направились дальше. Когда я видел, что некоторые машинально пытаются принять вертикальную позу – идти, согнувшись, было неудобно, – шипел.