Я тебе запрещаю

 — А сейчас ей сколько?

— Девятнадцать должно быть. Рус. Ты станешь ее неофициальным опекуном.

Я ошарашено смотрю на него. Чего? Я — опекуном?

— Да, — твердо говорит Михаил, видя мои сомнения, — ты. Мне больше не на кого положиться. А девчонка, наверняка, наивная дурочка еще. Ее облапошат, как пить дать. И плакала моя доля. Ты ведь тоже заинтересован в том, чтобы компания не досталась кому не попадя?

— Так вот, Рус. Ты будешь следить за ней. Она не должна повторить судьбу своей матери. Моя дочь должна стать нормальной женщиной и выйти замуж.

Если она вдруг решит сделать это до того, как ей исполнится двадцать один год, то ты должен будешь одобрить ее мужа.

— Ну, что за средневековье, Миш, — пытаюсь пошутить я.

— Я так решил! — в этом тоне я уже легко узнаю своего друга.

Он хлопает слабым кулаком по кровати. И это отнимает у него много сил, потому что он сразу же закрывает глаза, ища облегчение.

— И еще, Рус, — продолжает он. — Обещай мне, что ты не коснешься ее.

— В смысле? За кого ты меня принимаешь?

— Рус.

Я принимаю тебя за нормального мужика, которому нравятся молоденькие девчонки. Думаешь, я не знаю, что дарят тебе на день рождение?

Сжимаю зубы. Ну, и мнение обо мне, оказывается.

— Обещай, что ее ты не тронешь. Обещай. Здесь и сейчас.

— Обещаю, — легко произношу я.

Как будто мне больше некого трахнуть.

— Мы с нотариусом всё обговорили, — говорит Михаил. — Ты же понимаешь, что я не могу внести такие условия в бумаги. Но мы нашли выход. Суть остается та же — дочь получит мою долю по достижении двадцати одного года или выйдя замуж.

Ты все понял, Рус?

— Да, Миш, я тебя понял. Не волнуйся. Ты еще увидишь свою дочь. Мы найдем ее.

— Нет, Рус, не увижу. Сам виноват. Еще одна ошибка в моей жизни…

Михаила не стало через пять дней. Врачи ошиблись в прогнозах.

Я кинул все силы на поиск его пропавшей дочери. В родном городе ее не оказалось. Последнее, что она там сделала, — купила билет на поезд в Москву. И это крайне усложнило поиск. Искать девчонку в мегаполисе — все равно, что искать иголку в стоге сена.

Но я не сдавался. Я должен выполнить волю Михаила. Его последнюю волю.

Однажды я сильно задержался в офисе. Дома меня никто не ждет, поэтому большую часть времени я провожу на работе.

Смотрю на часы. Почти десять. Закрываю кабинет и иду к лифту. Вижу, что двери как раз закрываются. Кто-то также как я сильно задержался на работе. Кто же такой трудолюбивый?

— Подождите, — рукой не даю дверцам лифта сомкнуться.