Я тебе запрещаю

Да, Данила жил с нами. На выходные и на каникулы, правда, ездил к Марии Эдуардовне.

Вначале было нелегко. Ведь Данила был уже взрослый ребенок. К тому же, он был озлоблен на весь мир из-за смерти самого близкого человека.

Небольшими терпеливыми шажками мы становились ближе друг к другу.

Нет, он, конечно, не стал называть нас с Рустамом мамой и папой, но мы все равно были семьей.

Как бы это кощунственно не звучало, но смерть Артура разрешила целый клубок проблем.

Оказывается, по уставу компании, в случае смерти акционера, если у него не оставалось прямых наследников, его акции переходили в собственность других акционеров в равных долях.

Таковы были условия вступления Артура в акционеры компании.

У Артура не было жены и детей.

Его акции перешли к Рустаму. Он был единственным акционером на тот момент.

Поскольку Данила оказался не моим кровным братом, то по условиям завещания его акции перешли тоже Рустаму.

Меня это угнетало. Я думала о несправедливости.

Ведь мой отец считал Данилу своим сыном. Но все разрешилось одним утром. Когда Рустам передал мне один документ.

Согласно нему я становилась владелицей тридцати процентов акций компании. Десять процентов получал Данила на свое совершеннолетие.

Я не просила Рустама об этом и от того его решение было особо приятно.

— Рус, скажи, а что было бы, если бы меня тебе не подарили? — спрашиваю я его, лежа рядом с ним в кровати и накручивая на палец прядь его волос.

— Что было бы, — он пожимает плечами, глядя в потолок.

 — Я бы все равно тебя трахнул.

— Ты сделал бы это с дочерью лучшего друга? Зная, что я — это она? — я приподнимаю бровь.

— Да, — уверенно говорит он. — Трахнул бы. И забрал себе.

— Какой же ты беспринципный, — качаю головой.

— Ты только сейчас это поняла?

Берет мою руку и тянет на себя. Сажает себе на живот. Гладит по бедрам.

— Двигайся назад, — слегка толкает меня.

Делаю это и упираюсь в торчащий член.

— Я бы не смог не трахнуть тебя, — говорит Рустам и снимает с меня пеньюар.

 — Пожалел бы, но трахнул. Проклинал бы себя потом, но трахнул. Знаешь, почему?

Приподнимает меня и сажает на член.

Опускаюсь со стоном и мотаю головой. Хочу услышать это еще раз.

— Потому что я люблю тебя, Настя, — хрипит он, толкаясь в меня. — Люблю. И потому что ты моя. Только моя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍