Я тебе запрещаю

 — Сколько ей лет? Она не вправе сама решать?

— Пока не вправе, — сухо отвечает Рустам. — И да, я буду отвечать за нее. Тебя что-то не устраивает?

Артур лишь разводит руками.

Похоже, на этом сборище никто особо друг друга не любит.

— Хм, — опять слышу этот злой женский голос, — а откуда нам знать, что она — дочь Михаила? Есть доказательства?

— Есть, — опять отвечает Рустам, повернувшись к женщине. — И главное доказательство — это воля Михаила. Ты хочешь ее оспорить?

— Возможно, — как-то зло улыбается она. — Я, да думаю, не только я, сомневаюсь в ее родстве с моим бывшим мужем.

Она встает с места и под стук каблуков подходит ко мне.

— Встань, пожалуйста, девочка, — вроде, и просит, но в голосе больше приказа, чем просьбы.

Послушно встаю. Она внимательно осматривает мое лицо.

— Она не похожа на Михаила. Совсем, — заключает свои наблюдения женщина. — Вот наш сын похож! Вылитый Михаил!

— Маргарита, — говорит Рустам, — тебе самой не смешно? Ты пытаешься доказать родство сходством внешности? Ты же, вроде, не глупая женщина…

— Хватит, Рустам! — взрывается она.

 — Откуда мне знать? Может эта девка была последней шалавой у Михаила и поэтому он решил выставить ее как дочь и всучить ей половину наследства? Искусно насосала?

Это она говорит уже, глядя мне в глаза.

Я вспыхиваю. Мне хочется ответить ей, но не получается. В горле комок. А из глаз того и гляди потекут слезы.

— Вы… — все, что выходит из меня. — Да как Вы смеете… Я…

И я не выдерживаю и срываюсь с места, бегу к двери. И уже поравнявшись с ней, слышу другой женский, но жесткий голос:

— Маргарита, сядь! Перестань истерить! Рустам!

Я выбегаю в коридор и нахожу какой-то темный закоулок.

Прислоняюсь к стене и стекаю по ней на пол. Сижу, спрятав голову в колени, и рыдаю.

Почему они так со мной? Что я им сделала?

Слышу шаги. Поднимаю голову и вижу перед собой ноги. Взгляд медленно скользит вверх — Рустам.

Он садится рядом со мной и протягивает платок.

— Почему? — всхлипываю я.

— А ты как думала? Тебя тут никто не любит и не рад тебе.

— Я не хочу, — я все никак не могу успокоиться. — Не хочу. Мне не надо ничего.

И тут Рустам кладет мне руку на плечо и прижимает к себе. Моя голова оказывается на его груди.

— Успокойся, — говорит он. — Будешь меня слушаться и все будет в порядке. С крещением тебя, кстати.

Я отрываюсь от его груди и смотрю в глаза. Чувствую, как его пальцы сильнее впиваются в мое плечо.

Вдруг он большим пальцем смахивает слезы сначала с одной щеки, потом со второй.