Я тебе запрещаю

Смотрит так, что внутри все сжимается, хочется свести ноги, а мурашки предательски выдают меня.

Удерживая мои руки одной рукой, проводит указательным пальцем второй руки по моим скулам. Довольно улыбается, замечая, как дрожит мое тело от его прикосновений.

— Пытаешься играть со мной? Не боишься? — спрашивает тихо.

Упрямо смотрю на него — пусть читает мой ответ во взгляде.

— Не пожалеешь? — все еще ждет ответа от меня. — Играть будем по моим правилам, милая. Только по моим.

И впивается в меня губами. Сильно. До боли.

Рустам отпускает мои руки и хватает за затылок. Тянет за волосы и отрывается от губ.

Смотрит хищным взглядом.

— Что же ты делаешь? — шепчет в губы. — Я не смогу остановиться. Не смогу…

Мои руки опять сжимают это хрупкое и такое податливое сейчас тело. Мне кажется кровь закипает и несется по венам с космической скоростью. К одному месту.

У меня стоит. Стоит так, что еще немного и член порвет и боксеры, и брюки.

Я не знаю, как она делает это. Я готов плюнуть на все обещания, предать кого угодно, лишь бы трахнуть ее. Отыметь так, чтобы встать не могла. А потом еще.

Она даже не догадывается, в каких позах я представлял ее, каждый раз встречаясь с ней на кухне или в холле. А она как будто нарочно смотрела на меня холодным взглядом и старалась уколоть своими словами.

Но только больше разжигала во мне возбуждение. И мне приходилось идти в душ и дрочить там. С того момента, как Настя переехала ко мне, это стало для меня обычным явлением. Я, наверное, не спускал столько в потоки воды со времен юности, когда возбуждался на картинки для взрослых.

Я хотел ее. Настю. Дочь Михаила. Хотел так, как давно никого не хотел.

Женщины давно перестали удивлять меня. У всех у них все одинаково и их предназначение понятно. И я был в этом уверен. Еще недавно. Но не теперь.

Я чувствовал, что напряжение возрастает. Еще немного и произойдет взрыв. В собственном доме мне стало трудно дышать. Меня как будто бил разряд, каждый раз когда я встречался с Настей.

Но я крепился. Я не должен так поступать с Михаилом. Во имя его памяти. Не должен.

И я и сейчас бы стерпел. Прижал бы ее к себе. Только коснулся. И отпустил. Ушел. Не оборачиваясь, чтобы не сорваться.

Своим невинным взглядом и такой порочной просьбой.

— Поцелуй меня, — шепчет она.