Я тебе запрещаю

И опять звонко шлепаю ее по заднице.

Так проходит три дня. Я не хожу на работу. Горничная получила внеплановый отпуск. Потому что хочу, чтобы дома были мы одни. И только курьер беспокоит нас, привозя заказы с едой.

Мне кажется, в доме не осталось места, где бы я не трахнул Настю.

В кровати. На столе. У камина. На лестнице. У окна, глядя, как садовник бережно подстригает кусты. И в душе.

Каждый раз, когда она идет в душ, моего терпения не хватает. Потому мне нравится наблюдать за ее силуэтом в кабинке, когда она подставляет тело под струи воды.

Мне нравится наблюдать, как она кончает. Полностью отдаваясь своим ощущениям. Не пытаясь скрыть свои эмоции. И мне нравится, что она всегда готова принять меня.

Даже среди ночи, чувствуя, как я трусь членом у нее между ног, она, даже не открыв глаза, обнимает меня и послушно раздвигает ноги.

Идеальна. Слишком идеальна. Так не бывает. И таких не бывает. Значит, это все пройдет.

Но пока мне просто охуенно с ней. И я не задумываюсь о будущем.

Но есть одно, что не дает мне покоя. И я понимаю, что, пока не проясню это, не смогу спокойно быть с Настей. И мне хочется верить, что ее это тоже беспокоит. Она не похожа на продуманную суку.

Мы лежим на кровати. Я — вдоль, а Настя — поперек. Ее голова на моем животе и на ней одни трусики.

Указательным пальцем вожу по линии ее груди и наслаждаюсь видом, как ее соски становятся острыми и темнеют.

Но сначала нам надо поговорить.

— Настя, — зову я и она поворачивает ко мне голову, — как ты в агентстве оказалась? Кто научил?

Отворачивается и ложится набок спиной ко мне. Хватаю ее. Сажусь, устраивая ее на себе.

Беру за подбородок и смотрю прямо в глаза.

— Настя, я хочу знать. Рассказывай!

— Рус, — тихо произносит она, — не надо. Все уже позади. Мне больно об этом вспоминать.

— А мне не больно? — спрашиваю строго.

Больнее сжимаю подбородок, вымещая на ней свою злость. Но она не возмущается. Хотя я знаю, что это больно — кожа под моими пальцами побелела.

Сам отпускаю. Кладу ее голову себе на плечо и глажу по волосам.

— Настя, если мы не проговорим это, нам обоим это будет мешать. Не оставляй мне повод злиться на тебя. Как так получилось, что ты продала себя? Почему-то мне кажется, что ты не пошла бы на это даже ради учебы.