Я тебе запрещаю

Потом опять смотрю на него. Отворачиваюсь, чокаюсь с Робертом и залпом выпиваю содержимое бокала.

В горле начинает першить. Я кашляю. Роберт смеется и легонько стучит меня по спине. Я цепляюсь за его руку и слегка прижимаюсь к нему.

— Все в порядке? — спрашивает он.

Хочу поблагодарить его. Открываю рот, но не успеваю произнести ни слова.

Меня хватают за локоть и тянут назад. Мне не надо поворачиваться, чтобы понять, кто это.

— Что происходит? — Роберт обращается к Рустаму.

— Надо поговорить, — отвечает тот.

Я все еще не повернулась и не вижу его. Потому что страшно. Даже спиной я ощущаю его отрицательные эмоции. Всю их силу. И эта сила сейчас направлена против меня.

— Настенька, все нормально? — Роберт спрашивает уже у меня.

Не успеваю ответить, потому что Рустам сильнее тянет меня за собой и тащит в коридор. Наверное, выглядит это со стороны ужасно и, чтобы хоть как-то смягчить ситуацию, сама послушно иду за ним.

Рустам выводит меня в коридор, закрывает дверь. И резко впечатывает в стену.

— Настенька?! — не говорит, а рычит.

Глаза блестят и мне кажется, что искры из них опаляют мою кожу. Такого Рустама я еще не видела.

— Ты почему здесь?! — наклоняется ближе. — Я же запретил тебе приходить!

Ну уж нет! Это точно перебор! Запретил он! Но решаю ответить спокойно, чтобы не доводить. Почему-то мне кажется, что сейчас он не контролирует себя.

— Рустам Каримович, — говорю очень мягко, — Вы всего лишь сказали, что считаете рано еще мне идти на прием.

Мило улыбаюсь. Хотя у самой коленки трясутся. Хорошо, что платье длинное и отлично скрывает мое состояние.

Рустам хмурится. Подходит еще ближе. Кладет руку мне на ключицы.

— Кому ты позвонила? — спрашивает, максимально приближая свое лицо к моему. — Повтори.

— У Вас со слухом проблемы?

— Ты в кого играешь, девочка? — грозно спрашивает он, усмехаясь.

— Домой? Водитель отвезет тебя.

— Нет, — упрямо смотрю в глаза.

Беру его за руку и пытаюсь убрать ее. Но он лишь сильнее давит и поднимает ладонь к шее.

— Это я решаю, когда и куда ты пойдешь, — говорит шепотом, но он страшнее крика. — И сейчас, Настенька, — ехидно произносит мое имя, — ты сядешь в машину и уедешь домой. Или…

— Что «или»? — перебиваю его.

— Замолчи, — шипит почти в губы. — Замолчи…

И впивается в меня. Отпускает шею и рукой сжимает талию.