Я тебя куплю

 — Он хочет поговорить. Прояви уважение.

— К кому?! К этому человеку?! За что?!

— Камиль… Камиль… — Чеховской продолжает преграждать ему путь к отцу. — Возьми себя в руки, брат!

— Нет, я сказал! — вскрикивает Чеховской. — Отойди, или я тебя ударю!

— Камиль! — я снова дергаю его за руку. Да что такого ужасного произошло, что он готов на отца кинуться с кулаками? — Азиз! — подзываю растерявшегося парня.

Он подскакивает к нам, тоже хватает Камиля и помогает нам вывести его из гостиной. Я закрываю дверь, а Чеховской и Азиз силой уводят его в соседнюю бильярдную.

— Приди в себя! — Чеховской толкает его к столу.

— Эй! — зверею я. — Осторожней!

Тяжело дышащий Камиль кулаками упирается в стол и опускает лицо. Я глажу его по спине, чтобы он не забывал — я всегда рядом.

— Болен он, — произносит Чеховской, и в комнате вмиг становится до мурашек холодно.

Камиль замирает, как и моя ладонь на его спине.

— Смертельно болен. Он держится, но врачи дают максимум полгода.

Не оборачиваясь, Камиль приподнимает голову:

— Нет.

Я бы рассказал.

Вдохнув, Камиль с болью рычит сквозь стиснутые зубы. Я в замешательстве. Не представляю, что сделать, как помочь.

— Остынь. И дай ему шанс высказаться. Вдруг последний раз видитесь. — Чеховской кивком подзывает меня в сторону. Я держу его на расстоянии, прекрасно помня его гнилое нутро. — Он вроде прислушивается к тебе. Успокой его.

— Я? — вырывается у меня. — Вы его взбесили, а мне опять усмирять? А может, позволить ему выплеснуть все, что внутри скопилось? Я так понимаю, вы всей семьей это заслужили.

Чеховской закатывает глаза.

— Не будь дурой. В таком состоянии он наломает дров. Не забывай, что он на свободе под залогом, и дело еще не закрыто.

Я пальцем тычу в его грудь и возвращаюсь к Камилю. Беру за руку и тяну к дивану, пока Чеховской и Азиз выходят, прикрывая за собой дверь. Усаживаюсь рядом, буквально липну к Камилю, замком скрещиваю наши пальцы и носом утыкаюсь в его колючую щеку.

— Мой папа умер три года назад, — тихо признаюсь, с горечью вспоминая его.

 — Я узнала об этом уже после похорон. От нотариуса, когда он передал мне его прощальное письмо. Я была так зла на него, что он бросил нас, не был рядом, когда мы с мамой спасали Вику. И эта обида встала между нами. Я жалею, что не дала ему шанс, не держала его за руку, когда он умирал в одиночестве. Камиль, — я крепче сжимаю его руку, — не совершай моих ошибок. Поговори с отцом, выслушай. Время не повернешь вспять.