Я тебя куплю

Сгущается вокруг Камиля, возвращая ему истинное лицо. То, на которое я, наивная жертва, натянула маску благородия. От убийцы ждала искренности, доброты, любви.

Я выскакиваю из гостиной, не дожидаясь кровожадной усмешки Адель, ответа, каким бы он ни был, объяснений Камиля. Просто бегу вон из дома. Не надев пальто, мчусь к машине, глотая слезы. Не чувствуя холода, потому что объята куда более колючим льдом.

— Азиз, отвези меня отсюда! — реву не своим голосом. — Сейчас же!

Но его взгляд прикован не ко мне, а к тому, кто уже вырастает за моей спиной.

Схватив за руку, резко разворачивает к себе.

Злоба, обида, разочарование. Они пронизывают меня с головы до ног. Размахиваюсь на звериных рефлексах, и раскатистый звук звонкой пощечины сотрясает воздух. Ладонь жжет, и пальцы сжимаются в кулак. Стиснув зубы, ударяю им по мужскому плечу, отталкиваю, рыдаю и снова отталкиваю.

— Будь ты проклят, Асманов! Ненавижу тебя, подонок!

Он ведет челюстью, явно озадаченный, как же мне, хрупкой девчонке, все же удалось ударить его.

А вот так! Хватит! Устала! От всего устала! В желтой прессе нет столько вранья, сколько обрушилось на меня от их семейки, стоило однажды ошибиться номером дома.

Я сочувствовала ему, винила Чеховских во всех бедах, открылась ему, поверила… Негодяй, мерзавец, лжец, эгоист…

Обеими руками оттолкнувшись от него, задом упираюсь в капот машины.

— Не прикасайся ко мне, слышишь? — рычу, всхлипывая. — Никогда. Больше никогда не прикасайся.

Все, абсолютно все заиграло другими красками. Не ради бизнеса он от Глеба избавиться хочет.

Из ревности. Он не просто привязан к Адель. Он все еще любит ее. Права была мама. Он зверь. Одержимый. Только не мной. А этой дрянью! И она не просто так предвзято к его девушкам относится. Они же у нее не телохранителя уводят, а возлюбленного.

Господи, думать об этом противно!

Судорожно вздыхая, закатываю глаза и взвываю. Какой-то нелепый бред.

Тогда у него был шанс рассказать. Он не сделал это лишь по одной веской причине — ничто не в прошлом, не утихли гормоны, не перебесился.

Жаждет эту стерву!

Меня не касается, вот что ты хотел сказать в тот раз! И да, личная жизнь у Адель совсем не скучная. Беру свои слова обратно. Наверное, тебе было невыносимо больно услышать такое о ней от меня, Камиль Асманов?!

— Азиз, отвези ее отсюда! — распоряжается он, даже не пытаясь объясниться. Только глазами сверлит, поглощает, жизнь высасывает.

— Куда скажет, — фыркает Камиль, разворачивается и уходит. Молча. Не оглядываясь.