Я тебя куплю

— Камиль, отпусти его! — требует он. — Его самого едва не убили!

— Вот именно! И Азиз сейчас на волоске от смерти! — Я отталкиваю брата, делаю шаг назад и, развернувшись запускаю пальцы в волосы. — Гребаное все! — Ногой пинаю по колесу своей тачки, и она начинает «орать».

— Камиль, ты привлекаешь внимание полиции, — предупреждает меня Чеховской. — Угомонись, или они закроют тебя.

Он прав, из обезьянника я свою девочку не спасу. Надо остыть и подумать. Братки уже подняли на уши всех наших, но если за похищением медсестрички стоит Шаман, в чем почти никто не сомневается, многие лишь сделают вид, что помогают.

Побоятся вступать в конфликт. И этот ублюдок уже на рассвете может прислать мне посылку с кусочком моей девочки. Ему без разницы, что отрезать ей — прядь волос, палец или руку. Для него жизнь человека равноценна жизни барана на убой.

Я шарю по карманам в поисках ключей и только сейчас обнаруживаю, что весь в крови. В памяти воскресают жуткие минуты ожидания «скорой», когда Азиз захлебывался кровью у меня на руках.

Снова вспоминаю, как до последнего держался в плену с его братом, как тот просил позаботиться о семье. Позаботился, мать твою!

Рычу, кулаком ударив по машине, но не ощутив боли в хрустнувших пальцах.

— Он убьет ее, — шиплю, повернувшись к Чеховским. — Ты знаешь, что так будет, — обращаюсь к брату. — Независимо от того, выполню я условия или нет.

Он поджимает губы и молчит. Знает же! Знает, что я прав!

— Камиль, я предупреждал тебя не трогать Фарика, — со вздохом произносит он.

Другого я и не ждал. Брат любит ковырнуть рану.

Обнаруживаю ключи в кармане пиджака, открываю машину и сажусь, фыркнув:

— Отвезите Лучиану и детей домой.

— Камиль, куда ты в таком состоянии?! — Брат бросается на машину.

— Я не могу ждать! — рявкаю утробно.

Он нервно потирает лицо, что-то быстро говорит отцу и усаживается рядом со мной.

— Заводи. Я знаю, в каком отеле Фарик. Хоть и не факт, что он до сих пор там.

Я разворачиваю тачку, вопреки запрету полиции, и выруливаю с парковки под одобрительный кивок заплаканной Надежды Васильевны в объятиях утешающего ее дяди Наиля.

Она глазами мне кричит убить их всех, благословляет. И я сделаю это, если с головы моей девочки хоть один волосок упадет.

— Класс! — усмехается брат. — Мы едем на дело, вооруженные голыми руками. Не так я себе свою смерть представлял.

— Если сегодня кто-то и сдохнет, то только та тварь, что покусилась на мою жену! — Бросаю взгляд на обручальное кольцо и вдавливаю педаль газа в пол.