Я тебя куплю

Едва выходим на улицу, как я соображаю, что не предупредил его о брате, а тот уже сам выскакивает из машины и тычет в Фазу пушкой.

— Какого хрена он здесь делает?! — ревет дурниной.

Я выставляю одну руку перед собой, другой затаскиваю Фазу за свою спину.

— Убери ствол, придурок! — отвечаю резко.

— Я придурок? — охреневает брат. — Это ты не смог ему башку открутить, и теперь твоя жена у Шамана!

— И Шаману скоро очень не поздоровится, если он к этому причастен! — рычу, с трудом сдерживаясь, чтобы не въехать брату в челюсть.

Тяжело дыша, брат все же убирает оружие. Стискивает зубы так, что желваки по лицу пробегают. Никак не может въехать, что этот пацан пострадал из-за своего бывшего босса больше всех нас. Если за нами гонятся только власти, то на Фазу открыта охота со всех сторон.

Только после того как он занимает переднее сиденье, я позволяю Фазе сесть назад. Сам возвращаюсь за руль, отдаю карту пацану и спрашиваю:

— Тебя как звать-то?

— Саня, — отвечает он.

— Ну давай, Саня Булатов, говори, куда сначала едем? Но имей в виду, — я блокирую все двери в машине, — мы должны найти мою жену до того, как со мной свяжутся. В твоих интересах соображать вдвойне яснее. Если я получу «подарок» от того урода, то позволю Чеху вышибить тебе мозги.

Брат недобро скалится. Еще бы! Такая возможность выслужиться сразу перед всеми криминальными авторитетами: убить первое лицо при предателе Владиславе Люкове! Полагался бы за такое орден, мой братец натирал бы его ежечасно.

Фаза оглядывает карту и уверенно говорит:

— Давай на Южный. С него начнем.

— Почему с него? — спрашиваю, хоть уже и завожу тачку.

— Шаман оттуда дурь летом вывозил перед капремонтом базы. Вряд ли успел снова заполнить цеха. А если там окажется пусто, то по объездной будет проще объехать другие объекты, через город не придется пробиваться.

— Ты бы пригляделся к пацану, — подсказываю брату. — Неплохая замена мне.

— Тебя никто не заменит, — отвечает он, отворачиваясь к окну.

— Так вот мою жену тоже никто не заменит. Я за нее душу дьяволу продам. Поэтому не смей даже коситься в сторону пацана.

Выезжаю со двора, думая только об одном: «Держись, девочка! Я уже еду».

Жарко. Кожу жжет. Внутри все горит, в горле едко першит, глаза зудят. С трудом фокусирую зрение, медленно приходя в себя. Руки ломит под тяжестью собственного веса.