Я тебя куплю

— Не груби, — льется в ухо сладкий до тошноты голосок Ермаковой. — Мне доложили, что ты в нашем клубе. Может, заодно поднимешься ко мне и заберешь свои вещи?

— Мне нечего забирать. Или думаешь, покоя не дают подаренные тобой безделушки?

— А часы, что тебе отчим на шестнадцатилетие подарил?

Так вот где они! Следовало догадаться, что они у этой ведьмы остались, ведь как раз после нашего расставания я их и потерял.

Я ладонью опираюсь о перила и замечаю танцующую внизу медсестричку. Девочка двигается изящно, скованность сменилась смелостью.

У брата уже слюни по колено, так и липнет к ней.

— Я занят. Завтра пришлю Азиза, ему отдашь.

— Ой, да брось! Я знаю, что в клубе ты с Романом и Паолой.

Вот как? Значит, тебе доложили, что с нами девушка, и ты решила, это Паола. Это же потрясающе! Такой шанс отомстить тебе мне может больше не представиться.

— С чего ты взяла, что мы с Паолой? Она дома. Можешь у Адель спросить. Мы в клубе с моей девушкой, — отвечаю я, наслаждаясь тоном, которым преподношу эту новость.

— Не гони, Камиль, — хохочет Ермакова.

 — Кто тебя, мужлана, вынесет?

— Если у тебя личная жизнь после нашего расставания не складывается, это не значит, что у меня тоже все тухло. Смирись уже, что я не вернусь. — Сбрасываю звонок, чтобы больше не слышать ее голоса, и выпиваю еще.

Каким же набитым дураком я был, когда делал ей предложение. Думал, вот оно — счастье. Подарил этой суке свою долю в клубе. Хорошо, что квартиру не успел на нее переписать. Хотя из-за воспоминаний хочется ее спалить ко всем чертям: каждый метр, каждый кусок обоев, как те ее картины, что полыхали во дворе, а я за них двое суток в обезьяннике провел.

Спасибо брату, что не стал сразу вытаскивать меня оттуда. Кто знает, что я натворил бы. А так отделался воспалением легких, на которое мне вовремя намекнула та самая медсестричка.

Охренеть, уже полгода прошло! Но не было и дня, чтобы я не вспоминал Ермакову. Эта мразь глубоко засела.

Вернувшийся брат усаживается на свое место и сразу наливает нам виски, а официантка подает медсестричке второй коктейль.

Та улыбается, но в глазах все еще боль. Смотрю на нее и думаю: она, совершенно посторонний мне человек, обеспокоилась о моем здоровье, в то время как моя невеста пожелала мне мучительно сдохнуть.

— Она уже знает, что мы здесь, да? — спрашивает брат, выдергивая меня из скверных мыслей.

— Конечно знает! — Ермакова подходит к нашему столику, как всегда, надушенная приторными духами, и первым делом стреляет взглядом в медсестричку.