Я тебя куплю

Мы едва спускаемся на первый этаж, как появившаяся из ниоткуда Ермакова выплескивает на медсестричку стакан томатного сока.

— Никто не смеет меня оскорблять, ты поняла? — шипит ей, пригрозив пальцем.

В меня словно бес вселяется. Хватаю ее за волосы и встряхиваю:

— Исчезни, пока я сам этим не занялся.

— Это мой клуб, — цедит она сквозь зубы.

— Мне достаточно щелкнуть пальцами — и твоя доля снова станет моей, а ты загремишь за решетку. — Отталкиваю ее, подхватываю растерявшуюся медсестричку под руку и веду в туалет.

— Она ненормальная! — возмущается та, салфеткой смахивая сок с костюма. — Ей лечиться надо! Не понимаю, почему вы расстались? Вы же так подходите друг другу!

Я вхожу в туалет вслед за ней, осматриваю пустые кабинки и запираю дверь. Перекрываю кран, не дав медсестричке опустить руки под воду, и разворачиваю ее к себе. Она фактически садится на каменную столешницу, распахнув глаза, в которых застывает испуг. Рукой сжимаю ее челюсть, заставляя затаить дыхание и задрожать.

— Ты подыграла мне.

Молодец. Ее это задело. Но завтра о тебе узнает Адель, потому что Римма будет наводить справки. Соображаешь? Мне придется представить тебя не только как нашу новую докторшу, а как свою девушку.

— Если это ударит по Олегу, то я согласна даже выйти за тебя, — решительно отвечает она. — Все, чего я хочу, это разрушить его мечты так же, как он разрушил мои. — На ее глаза наворачиваются слезы. — Меня приказали убить, Камиль. Понимаешь? Убить! Мою жизнь сломали, поставили крест на всем. Даже когда все закончится, ничего не будет как прежде.

Наивная, доверчивая девушка Ася умерла. Но не от руки киллера, а от руки человека, которого любила. Я открылась ему, поверила, отдала душу и сердце. Этому негодяю…

Она всхлипывает, тая в моих руках, угасая, как уголек на ветру. Знала бы она, как похожи наши судьбы! Я прекрасно понимаю ее чувства, мне знакома эта выедающая боль: я с ней уже полгода живу.

— Хорошо. — Я отпускаю ее. — Умывайся. Домой поедем. — И выхожу из туалета, где уже топчутся от нетерпения засмущавшиеся девушки.

Закрыв лицо руками, я протяжно взвываю. Как же мне не хватает Варьки! Она бы обняла, выслушала, поругала, поддержала. Бездушному Камилю не понять, что такое дружеское плечо.

— Ты в порядке? — слышу я женский голос.

Передо мной выстраивается троица подвыпивших девиц.

— Он изнасиловал тебя? Это кровь?

Я с трудом соображаю, о чем они. Утираю слезы и спрыгиваю на пол.

— Нет-нет. Это томатный сок. Пролила на себя «Кровавую Мэри».