Я тебя куплю

Интересно, сколько я продрых? Повернув голову к окну, морщусь. Шея затекла. Своим невольно вырвавшимся хриплым стоном беспокою медсестричку.

— Ты проснулся, — устало улыбается она, разлепив глаза и приподнявшись на локте. — Как чувствуешь себя?

— Моя рука еще на месте. Я счастлив.

Она хмыкает, опустив грустный взгляд.

— Роман настоял, чтобы мы остались здесь.

— Сколько я был в отрубе?

— Чуть больше суток.

Не самые приятные новости. Я тянусь к графину, но медсестричка останавливает меня.

— Куда? Тебе надо лежать! Я подам.

Перегнувшись через меня, глупышка даже не понимает, что демонстрирует перед моим лицом свою упругую грудь под обтягивающей тканью маечки. А у меня дыхание перехватывает. Полгода сексуального голода сказываются. Приходится бороться с первобытным желанием сорвать с медсестрички ее шмотки, завалить под себя и не выпускать, пока не выбьется из сил.

Стакан с водой отвлекает меня от этого искушения.

— Ты мной занималась? — спрашиваю, попив.

— Кто же еще? Под чутким контролем Романа и Адель.

— И что, не отходила от меня?

— Мы же пара для твоей сестры. Вот она и выделила нам общую комнату. Но не переживай, никаких непристойностей я с тобой не сотворяла.

Медсестричка улыбается, слегка покраснев.

— Я спала на софе. — Она указывает на диван у стены. — К утру тебя немного лихорадило, и…

Детка, мне похрен, как ты оказалась в моих объятиях. Какого дьявола ты перед мной оправдываешься?

— Нам надо уезжать, — перебиваю ее. — Там же Маркиза…

— Она тут. Роман вчера утром привез наши вещи и кошку.

— Нет! — Она ладонью упирается в мою грудь, не позволяя мне встать. — Ты поправишься, когда врач скажет. То есть — я.

Тон медсестрички до смешного материнский. Думает, дуреха, что стала опекуншей моей, дырку в руке залепив.

— Оставь этот строгий тон. Мне не нужна нянька.

— Да? — Она сердито скрещивает руки. — А когда тебе паршиво было, умолял меня не бросать тебя, не сбегать, поухаживать за тобой. Быстро переобулся!

— Нет! Бредишь ты сейчас, думая, что уже можно вернуться в строй.

Девочка меня до мурашек интригует.

— Или я рассказываю Адель, что мы не пара!

— Тогда ты здесь не задержишься.

— Задержусь! Предложение Романа еще в силе!

Дерзко. Молодец. Наблюдать за ее воркованиями с братом я не смогу, зная его кобелиную натуру. Это для медсестрички все будет игрой, а тот-то сразу закажет новые простыни из нежнейшего шелка.