Я тебя не знаю (бонус)

Видел, как она изменилась, насколько красивой стала в мое отсутствие или я раньше не замечал? Или настолько соскучился по ней, что все тело болело как от жесточайшей ломки, когда хочется резануть себя по горлу лезвием, чем терпеть эту адскую боль. И девочки…я видел их лица, слышал их смех. Переливающийся всеми оттенками самого настоящего счастья. Каким же мудаком они считали меня в последнее время. Мне приходилось катать их по городу или возить на аттракционы, в кафе, в торговые центры. Разве я мог им сказать, что у меня больше нет дома, нет квартиры.

Мне не куда их привезти. После нескольких таких встреч Алиса отказалась со мной видеться.

И я ни черта не мог ей сказать. Хотел. Оправдаться хотел, прощения попросить и не мог. Позволил уйти. Потом она брала у меня деньги и шла гулять с подружками. Со мной больше не ездила. Жене мы об этом не рассказывали. Хотя, я не знаю говорила ли Алиса со своей матерью о нашей размолвке. С Машей и Лизой было немного легче. Каким скотом я себя тогда чувствовал не передать.

Одно дело причинять боль себе и Снежинке, а совсем другое видеть ее в глазах своих детей. Столько скрытой отчаянной муки, от которой хочется биться головой о стены. Видеть и понимать, что в этом виноват только я. Старшая дочь не скрывала своего презрения. Она меня ненавидела. И я эту ненависть жрал горстями, как грязь. Давился, захлебывался и жрал, а потом блевал и харкал собственным сердцем. Отвозил их домой, ехал за водкой и до беспамятства напивался. Так чтоб вырубиться в машине и не чувствовать больше ничего.

В один из таких дней пьяный к офису Жени приехал. Машину поставил в нескольких метрах под деревьями и ждал, когда работу закончит. Увидеть ее до озверения хотелось. Так хотелось, что скулы сводило и трясло всего до потной лихорадки. Несколько месяцев не видел и не слышал тогда. А днем Лиза сказала, что Славик у них ночевал. Они на его машине в детский сад поехали утром. Меня переклинило. Сильно переклинило. Я детей к матери своей привез, а сам нажрался водки, как свинья. Я наяву видел самого дьявола.

С бешеными глазами и оскалом безумца, чокнутого маньяка с ножом в руках. Сидел и смотрел на свое отражение в зеркале заднего обзора и нож в пальцах крутил, играл с ним и звук этот, когда кожа цепляет острое лезвие барабанные перепонки резал.

Именно тогда мне захотелось убивать. Их обоих. Ее и Славика. Но не ножом слишком много крови да и вряд ли я смогу резать…ее резать. О, Боже!. Да, я, как самый настоящий псих, думал о том, чем я их убью.