Я тебя получу

Кое-кто совсем недавно обозвал нас мясом, недвусмысленно намекнул об оргии, а она веселится. Нет, поумнели мы с Маринкой не обе, у одной из нас до сих пор в одном месте детство.

Стараясь сильно не светиться, кошусь на переговорщиков: рыжий явно психует — жестикулирует, сплевывает на асфальт и выражается крайне крепко. Кнут же, напротив, словно святое изваяние: сложив руки на груди перемещает вес тела с носка на пятку и вообще выглядит так, словно ему плевать на то, что там щебечет собеседник.

Кажется, он точно не собирается ни на какую дачу и это вселяет зерно робкой надежды, что от нас просто отстанут.

Боже, да я готова на что угодно, лишь бы они свалили и оставили нас в покое!

Вздрагиваю, когда парочка напротив бьет по рукам и одновременно оборачивается, уставившись прямо на меня.

— Звони отцу! — не сводя глаз с парней, с истеричными нотками в голосе шепчет Марина. — Звони, звони скорее! Ну же!

— Как? Мой телефон валяется в кустах!

— Возьми мой, — пододвигается ближе и «кивает» глазами на свою сумку.

 — Там, в кармашке. Быстро набери и скажи, где мы. Этого достаточно будет.

Но сделать это я не успеваю: Кнут рывком смахивает с головы капюшон и идет прямиком к нам.

Сейчас темно и я плохо вижу его лицо, только короткосриженную макушку и плотно сомкнутые губы. Все. От него не исходит ни агрессии, ни злости или еще чего-то такого. Он спокоен. А я нет. Да я в диком ужасе!

— Извиняйте, куклы, назрели другие планы, — разводит руками рыжий. — Но кто знает, может, еще свидимся.

— В машину идите, — тихо произносит Кнут и кивает на свою тачку. — Живо.

Маринка снова впивается ногтями в мою руку и не двигается с места. Как и я.

— А зачем это? — смелею.

Кнут переводит на меня свои ненормальные глаза, и в памяти с дотошной четкостью всплывают события того дождливого дня. Тогда он так же на меня посмотрел.

— Домой отвезу, — отвечает, наконец, и снова накидывает на макушку капюшон.

Выбор невелик: одновременно поднимаемся с Маринкой со скамейки и за руку идем к четырехколесному корыту, как две овечки на заклание.

Страшно невероятно и неизвестно, что хуже: остаться с тремя подонками, или с одним, но зато каким.

— Подожди, там мой телефон! — бросаю ладонь Маринки и, конкретно обнаглев, быстро возвращаюсь к кустам. Приземлившись на корточки, шарю рукой в траве, понимая, что бесполезно — новому айфону приделали ноги.

Вот уроды! Двух месяцев же нет!

— Ну, бывай, брат.