Я украду твоё сердце

Тогда к чему эта торжественная вступительная речь? Неужели мои вечные препирательства с Азимом как-то нарушили хорошие отношения с нашими соседями?

− Конечно, отец. Я обо всём этом помню, − киваю, снова не удержавшись от косого взгляда в сторону принца Босварии.

− Что ж, − усмехается уголком рта его величество. – Тогда ты в полной мере оценишь то, что я хочу тебе сказать. И хорошо подумаешь, прежде чем ответить, − делает минутную паузу, из-за которой у меня начинает нервно подёргиваться нога, и произносит: − Его высочество принц Азим Босвари официально просит у меня твоей руки.

− Что? – выдыхаю потрясённо. Не веря своим ушам, поднимаюсь на одеревеневшие ноги, во все глаза таращась на отца.

Этого просто не может быть. Мне послышалось. Может, он перепутал меня с Софи? Это ведь она Азиму симпатизирует. И наверняка была бы счастлива такому предложению. Но не я, точно не я.

Чтобы увериться, поворачиваюсь к принцу, надеясь услышать какую-то очередную высокомерную ерунду.

− Ваше высочество, − шагает он ко мне. Смотрит предельно серьёзно. – Николь, я должен признаться, что давно покорён вашей красотой и вашим характером. И именно вас желаю видеть своей женой. Надеюсь, вы окажете мне такую честь.

– Вы должно быть шутите, – потрясённо качаю головой. – И шутка эта довольно некрасивая. Желаете видеть меня своей женой? Серьёзно? Неужели вы действительно рассчитываете, что после всех ваших колкостей в мой адрес, после всех едких замечаний, зная, как вы относитесь ко мне и моей семье на самом деле, я хотя бы на секунду задумаюсь над вашим предложением?

– С вашей стороны колкостей было ничуть не меньше, – мрачно замечает Азим.

– Да. Но ведь и не я делаю вам столь абсурдное предложение.

– Абсурдное, значит? – чёрные глаза босварийского принца недобро вспыхивают. Он надвигается на меня, подступая вплотную.

Но меня уже откровенно несёт, как это всегда случается в его присутствии. Я даже забываю, что нас слышит мой отец.

– Немыслимое. Я не согласилась бы стать вашей женой, ваше высокомерное, несносное высочество, даже если бы вы были единственным мужчиной на свете. Никогда и ни за что.

– Вот как? – его губы изгибаются в привычной для меня циничной усмешке. – Это мы ещё посмотрим, ваше дерзкое, неразумное высочество.