Я украду твоё сердце

Может, всё-таки попросить? Объясниться как-то?

Азим бросает на меня короткий проницательный взгляд и тут же вопросительно поднимает бровь.

− Тебя что-то беспокоит?

По мне так это заметно? Или он так хорошо меня уже изучил?

В другой ситуации я бы вряд ли призналась, в чём дело, но сейчас приходится.

− Да. Есть кое-что, − киваю осторожно. – У меня к тебе есть одна маленькая просьба.

− Можно через твой почтовый футляр послать письмо одному человеку? – решаюсь я озвучить столь важный для меня вопрос.

− Кому? – подозрительно прищуривается Азим, откладывая миску и упираясь руками в край столешницы.

− Другу, − признаюсь я, слегка смешавшись. Как же сложно мне просить о чём-то. Не умею я этого.

А он теперь ещё и точно поймёт, о каком друге речь.

− Что за друг? – его высочество даже не пытается облегчить мне задачу.

− Хороший друг. Я уже написала вчера, что скоро вернусь в Сэйнар. Мне показалось, что ему возможно нужна моя помощь. А теперь вот задержусь. И хочу предупредить.

− Это от него ты получала письма всю эту неделю? – взгляд Азима становится откровенно тяжёлым.

− Откуда ты знаешь про всю неделю? – ошеломлённо вскидываю брови.

− До этого момента я не знал, − криво усмехается его ревнивое высочество. – Теперь знаю. И кто же этот твой друг? Почему он шлёт тебе цветы? Что за помощь ему от тебя нужна?

− Я… я не могу сказать. Это не моя тайна.

Нет, про цветы, конечно, моя. Но не рассказывать же Азиму, что я сама об этом попросила, чтобы его позлить.

− И ты ожидаешь, что я позволю тебе отправить письмо с моего личного почтового футляра какому-то неизвестному «другу», который не чурается просить помощи у юной девушки королевских кровей?

Звучит действительно не очень.

− Ты всё не так понял, − выдыхаю возмущённо.

− Я не могу, − качаю головой, чувствуя как поднимается в душе иррациональная обида. И как обычно в таких случаях, вскидываю высоко подбородок, пряча этим вызывающим жестом свои настоящие чувства. – Ладно.

И ретируемся, пока на эмоциях не наговорила лишнего и не испортила всё наше хлипкое перемирие.

Попятившись, я разворачиваюсь и направляюсь обратно в выделенную мне спальню, намереваясь оттуда выйти на пляж. Спиной чувствую немигающий взгляд Азима, но продолжаю изображать невозмутимость, пока не скрываюсь из его поля зрения.

И лишь оказавшись одна, расстроенно вздыхаю.