Я - ваши неприятности

— Нормально. От разрыва сердца он не умрет, но сознание потеряет.

— Я ведь серьезно спрашиваю.

— Завтра все и увидим. Машина Ильи Сергеевича в сочетании с негром-шофером может так повлиять на парня, что меня он просто не заметит.

— Это вряд ли, — хмыкнула Серафима и добавила:

— Надень красное платье.

— Белое. Мы не на карнавал собрались.

— Зато он тебя издалека увидит.

— Хорошо, ты пойдешь рядом в красном. А я в белом.

— И сольешься с машиной. Слушай, что говорю, тетка плохого не пожелает…

Мы немного попрепирались и решили: пусть платье будет белое, а шарф терракотовый.

Во-первых, он мне к лицу, а во-вторых, яркое световое пятно.

Мы отвезли Владимира Петровича домой, где его ждал праздник в кругу семьи, а сами занялись сценарием завтрашней встречи.

Вечером Серафима опять потащила меня в ресторан.

— А ты не экономишь, — вынуждена была заметить я.

— Зачем? Ежели ничего у нас не выйдет, так мелочиться глупо, а если все пройдет, как я думаю, то тем более.

И мы пошли в ресторан.

Серафима разбудила меня в половине седьмого. Я потрясла головой и сказала:

— Шесть тридцать утра. Я не могу взирать на жизнь оптимистически в столь раннее время.

— Это будет твоя лучшая роль, вот увидишь.

— Он не приедет или уснет в машине, или отправится в магазин…

— Ненавижу, когда ты вредничаешь. Вставай и не занимай надолго ванную, — заявила тетка и стянула с меня одеяло.

Через полчаса я была готова сыграть свою лучшую в жизни роль, а оптимизм по-прежнему плутал где-то вдалеке.

Затея выглядела невероятно глупой. Серафима сурово косилась, и высказываться я не рискнула. Сидела возле окна и разглядывала двор.

Вскоре появился Владимир Петрович, невеселый и малость помятый. Как видно, день рождения oн отметил неплохо и теперь страдал. Тетка, существо доброе, поднесла ему рюмку коньяку, и он минут через пятнадцать пришел в себя.

В точно назначенное время возле подъезда возникло белоснежное чудо на четырех колесах, которое тетушка сразу же окрестила “мечтой бандита”.

Серафима Павловна вдруг охнула, а потом отчетливо застонала.

— Ты чего? — испугалась я.

— Мы про негритенка забыли.

— Про кого? — Теперь я растерялась.

— Про негритенка, ну… Сашу этого…

— Ему двадцать пять лет, и называть его негритенком несколько странно. А потом, что значит забыли, если он приехал?

— В зеленых штанах и желтой футболке? Точно канарейка. Он нам все испортит. Посмотри в шкафу, там должен быть мужнин костюм.