Я - ваши неприятности

— Как водичка? — спросил он.

— Теплая, — обрадовалась я и стала быстро удаляться от берега. Он догнал меня, но чувствовалось, что далось ему это непросто.

— Я родилась в Риге, можно сказать, морская душа.

— А еще холодной воды боялись… Все шло просто замечательно, мы купались, загорали и болтали о разном. Потом решили прогуляться. Песчаная дорога шла через поле в сторону леса. По ней и отправились. Чем больше я приглядывалась к Циркачу, тем больше недоумевала. Несмотря на заверения Владимира Петровича, в нем не было ничего бандитского.

Мы все еще говорили друг другу “вы” и соблюдали определенную дистанцию. Для меня это было хорошо, а вот для него плохо. Поэтому я подвернула ногу. Шла, шла, оступилась, охнула и даже присела. Циркач забеспокоился так, точно ноги я и вовсе лишилась. Заверив его, что ничего страшного не произошло, я заметно поморщилась.

— Давайте посидим немного, — попросила я.

Мы устроились в тени акаций, Сережа продолжал проявлять беспокойство.

— Больно? — трогательно спросил он.

— Ничего страшного, — проблеяла я. Двигаться с моим “ранением” я, естественно, не смогла. Сережа, как джентльмен, предложил меня донести. Я очень натурально покраснела и стала отказываться. Идея мне не понравилась. Парень он довольно крупный, но я у себя одна и доверять кому попало свое бренное тело совершенно не собиралась. А вдруг уронит? Конечно, он мог подогнать машину и обойтись без излишнего романтизма, но идея нести меня на руках прочно засела в его голове.

Как хорошо воспитанная женщина, я старалась держаться на расстоянии от его широкой груди, что было весьма затруднительно в моем положении. Выражение его глаз стремительно менялось. Я вновь забеспокоилась: дело делом, но Циркач вовсе не являлся предметом моих мечтаний, а нам еще возвращаться домой в машине один на один.

Дети все еще играли в мяч, а взрослые с интересом на нас поглядывали. Я обрадовалась: при некотором скоплении народа даже бандит не станет кидаться на женщину. Между тем Циркач, проявляя трогательную заботу, усадил меня на переднее сиденье, а сам устроился на земле по соседству.

— Больно? — спросил тревожно.

— Сережа, вы, пожалуйста, не беспокойтесь, — залепетала я. — Мне так неудобно…

— Значит, больно, — кивнул он.