Я - ваши неприятности

— Приходится импровизировать, — пожала я плечами.

— Смею напомнить, мои хорошие, — влез в разговор Владимир Петрович. — Это не игра, а суровая действительность. Допустим, сделали вы Циркача, и что дальше?

— Как что? — удивилась тетушка. — Никак запамятовал, что затеяли мы все это не для собственного развлечения, а во спасение живота своего.

— Твоего, — услужливо поправила я. — Не стоит удаляться от истины.

— А я что сказала? — недоуменно спросила тетушка.

— Предположим, натравите вы его на Катка, и что, война в городе? — хмыкнул Владимир Петрович, настроенный чересчур критически.

— Да что ж ты безотвязный какой, — разгневалась Серафима. — По мне, хоть и война. Зато я останусь при квартире и скромных сбережениях.

— А как же Лика? По-твоему, он такой дурак, что взамен ничего не потребует? — упорствовал Владимир Петрович.

— Может, и потребует, да кто ж ему даст? Я в племяшку верю, она талантище, и ей провести такого типа плевое дело. К тому же я на страже. Все?

— Нет. Я скромно напоминаю, что Циркач — парень опасный и эти женские штучки могут вам выйти боком.

— Прекрати каркать, — разозлилась Серафима. — Раньше надо было советовать, а теперь тебя не спрашивают.

— А мне его жаль, — вдруг подал голос Илья, и сам при этом выглядел жалко, чем привел Серафиму в негодование.

— Серьезно? — спросила она. — И чем же он тебе в душу запал? Младенческой улыбкой?

— Я совершенно не в том смысле… просто… страшновато… как можно заблуждаться и вообще.

— Это в твой огород булыжник, — кивнула мне Серафима.

— Вам неприятно лицедейство? — вкрадчиво поинтересовалась я, испытывая досаду.

Илья Сергеевич торопливо заверил, что в его высказывании не было ничего личного, лишь сетование по поводу незавидной мужской доли. Классифицировав злобные выпады как приступ мужской солидарности, мы переключились на насущные проблемы. Я подробно рассказала о купании в озере, тетушка радовалась, а мужчины выглядели обиженными.

— Что следующим номером? — спросила Серафима.

— Перерыв, — ответила я.

— Почему? — заинтересовался верный друг.

Тетушка нахмурилась.

— У тебя ощущается недостаток гуманитарного образования, друг мой Вовка, — сказала она. — Читать надо классику.

— Это какую же классику я пропустил?

— Это Стендаль. Почитай на ночь, пока жена в отъезде.

— А там точно про Циркача есть?

— Откуда ж мне знать? У племяшки спрашивай.

— Вы мне надоели, — заявила я мужской половине компании. — Ваше присутствие становится обременительным.