Я вернусь, когда меня не станет

— Если она участник заговора против Иры, то не думаю, что Даниил разрешал ей иметь друзей, — не согласился Георгий.

— Но ты показывал ее фотки, — тоном возражения произнес Куприн. — Вела она себя слишком вольно, чтобы доверять ей заговор, я бы такой девице не доверил и стакана воды принести, тем не менее… Нет, не может быть, чтобы фигуранты придумали способ подмены Ирмы — при этом совершенно неясно, для каких целей, — и в результате так бездарно, в лоб закончили свою же интригу.

— Не заговор? — озадачился Георгий.

Куприн опустил уголки губ вниз, умудрился и губу выпятить, одновременно покачал головой, мол, не знаю. Украдкой поглядывая на могильщиков, забрасывающих лопатами комья влажной земли, он рассуждал вслух:

— Нет, со стороны убитой подмена как раз мотивирована: она надумала занять место Ирины и успешно заняла его. Что она получила: возможность тратить хренову тучу бабок, одеваться, хвастать каратами на пальцах и в ушах, ездить по странам… Теперь ответь: а что Шубин получил, заменив адекватную жену на ее неадекватную копию? Головняк, и только.

— А без мотива нельзя? — спросила Ирина.

— Можно. В этом случае Даниил клиент дурдома и отдельной палаты ввиду особой опасности, так как не способен отвечать за свои поступки.

— Думаешь, он ни сном, ни духом?.. — фыркнул Георгий, не веря в непричастность Шубина.

— Гоша, на данном этапе я сопоставляю факты, — сказал Куприн. — Понимаешь, чтобы с чего-то начать, нужно понять хотя бы поверхностный слой ситуации, а он пока вне доступа.

— Ладно, допустим, Шубин ни при чем, — заспорил Георгий. — Тогда вопрос, который не одного меня интересует: как Даниил не понял, что рядом с ним спит, ест, ходит, говорит вместо жены посторонняя? Немножко неубедительно.

— Ха! Множко неубедительно, Гоша, очень множко, — рассмеялся Куприн, но его в бок толкнул Георгий, напоминая, где они находятся. — Ой, простите, ребята, забылся. Знаете, как поступим? Я выясню, кто расследует убийство Ирмы Шубиной, и попробую попасть в группу…

До этого Ирина предпочитала не вмешиваться в спор мужчин, к тому же ее больше занимали нестандартные похороны, а слушала краем уха.

— Что — нет? — насторожился Куприн.

— Группе… или как вы называете расследование? Так вот этому всему — нет! Вы же расскажете обо мне, а я не хочу — слышите? — не хочу, чтобы следователь узнал правду.