Я вернусь, когда меня не станет

Ирина торопливо водрузила шляпу с широкими полями на голову, очки на нос, хотя без всего этого узнать ее было бы нелегко даже мужу — один черный парик отвлекал, визуально преображая черты лица. Удачно изменить с помощью одной детали свой облик — явление исключительно редкое, можно сказать, неожиданное, с Ириной это произошло. Прическа каре сузила лицо, челка спрятала изгиб бровей, черный цвет сам по себе не ассоциировался с ней, а косметолог научила разными оттенками тональных кремов немножко изменять форму носа, подбородка, скул.

В общем, рисование на лице удалось.

Троица подошла к выбранной могиле и, окружив ее, замерла в скорбных позах — со стороны это выглядело однозначно: близкие родственники навестили недавно почившего. Метрах в пятидесяти наискосок из катафалка достали гроб с телом, вынесли крышку…

В то же время из легковой вышли трое молодых мужчин, один из них Даниил — надутый, как индюк. Подойдя к гробу, который могильщики установили на специальные подставки, не постояв у покойной хотя бы с полминуты, махнул им рукой, мол, закапывайте.

— Что чувствуете, Ирина, присутствуя на собственных похоронах? — поинтересовался Куприн, заложив руки за спину.

Повернувшись, она вдруг посмотрела на него, как смотрят, увидев впервые, — оценивая, до этого ее голову занимали другие проблемы. Итак, перед ней: шаблонный мент, типаж, навязанный телевидением. Невыразительное широкоскулое лицо, выдающее далеко не аристократичное происхождение, хитроватые глаза серо-зеленого цвета, но открытая и добродушная улыбка, которая немножко не вязалась с устоявшимся шаблоном.

А что за нутро у Куприна — непонятно, насчет доверия ему… ее заставил довериться Гоша, вот, пожалуй, и все. Ирина снова перевела взгляд на похоронную процессию, если то, что они видели, имело право так называться.

Пожилой могильщик подошел к гробу, накрыл лицо покойной и принял от двух парней крышку гроба. Звук забиваемых гвоздей согнал с веток дерева двух ворон, а через минуту гроб на стропах стали опускать в могилу, тогда-то Ирина и ответила Куприну:

— Что можно чувствовать, видя, как закапывают вместо меня другую женщину? У нее есть имя, наверняка есть родственники и друзья, но никого нет сейчас здесь, никто не плачет по ней.

Всего три человека, включая ее мужа, с нетерпением ждут окончания странных похорон.

— Друзья? — задумался Куприн. — Конечно, есть. При таком масштабе разгула Ирма имела и врагов. Поищем тех и тех.