Я вернусь, когда меня не станет

На момент ее рождения он с беременной женой долго не мог выехать в центр страны, ну, время тогда было… не приведи бог. И все же они выехали, а по дороге начались роды, да прямо в поезде. Отец Ириши помог ей родиться, думаешь, вторую дочь он не заметил? Хе-хе.

— В таком случае, история совсем скользкая и… и абсолютно непонятная, — сделал вывод Георгий. — Но теперь мне более-менее ясно, почему Ирина как пружина, сжатая до упора, где-то витает, присутствуя — отсутствует. Выходит, Артем Иванович, эта Ирма, которую застрелили в пятницу, возникла откуда-то со стороны и выдавала себя за Ирину? А как такое возможно?

— Да черт его знает, — поднял плечи дед Тема, опустив уголки губ вниз.

 — Я тебе доложил, что сам знаю, в сходство один к одному тоже не верю, но видел ту, вторую, собственными глазами вон на этом телике.

— Значит, мы правильно сделали, что не отвезли ее в больницу два с половиной года назад и не вызвали полицию, а я долго сомневался.

— Дверь закрой! — бросил дед Артем, надевая телогрейку. — Холод идет в комнату, чай не лето.

— М-да, не лето, — согласился с ним Георгий, поглаживая небритый подбородок и одновременно заглядывая в прихожую, то бишь в сени. Ирина велела называть сени прихожей, хотя сенями они так и остались. — Ой, дверь плохо закрыл, распахнулась!

Входная дверь нараспашку, двор поливает дождь, срывая оранжевую листву, отсюда и заполз в дом холод. Только Георгий взялся за дверную ручку — открылась деревянная калитка, он подождал, когда Ириша добежит до крыльца под козырьком.

Конечно, она удивилась, сняв шелковую косынку и стряхивая с нее воду, запаниковала:

— Георгий? Вы здесь? Что-то случилось? — Внезапно ее глаза стали как две галогеновые лампы, сверкнувшие ужасом. — С дедом!

Оттолкнув его, она влетела в дом, резиновые сапоги сбросила с ног на бегу и рванула в комнату, не слыша Георгия:

— Ира, с ним все хоро…

Усмехнувшись, он захлопнул дверь и прошел в комнату, остановившись там же, где стоял раньше.

Ириша к тому времени находилась перед дедом на коленях, прощупывая пульс на его руке, тот, ничего не понимая, растерянно бормотал:

— Ты чего?.. Как сорвалась…

— Пожалуйста, помолчи… — попросила она, сосчитала пульс, не отрывая глаз от командирских часов на руке, которыми ее снабдил дед. — Хм, пульс нормальный… Давление мерял?

— Чем? — поднял плечи дед Артем.