Я вернусь, когда меня не станет

 — У тонометра груша в трещинах…

— Я сбегаю к тете Тоне, у нее продвинутый тонометр…

Ириша вскочила на ноги, но дед рявкнул вполне здоровым голосом:

— Стой! А с чего ты взяла, что мне нужен тонометр?

— Давление измерить, — теперь потерялась Ириша.

— Мое давление лучше твоего.

— Это я напугал ее, — подал голос Георгий, ухмыляясь. — Ирина меня увидела и понеслась сюда, думая, что вам плохо. Я вызываю у нее только сигнал тревоги.

В какой-то степени — да, вызывает. Пару раз Ириша отлучалась, а деду становилось плохо, чтобы не помереть в одиночестве, он звонил Георгию, который живет неподалеку, к тому же машину имеет — вдруг пришлось бы ехать в больницу.

Олигарх успевал смотаться на другой конец деревни и привезти доктора МММ, но тут Ириша возвращалась, а она мастер паники.

— Значит, все нормально? — поднимаясь с колен, смущенно произнесла она. — Тогда давайте обедать?

— И меня приглашаешь? — спросил Георгий, провокационно улыбаясь.

— Конечно. Вы садитесь, оба садитесь, а я накрою на стол.

Ели вчерашний суп, жареную рыбу в томатном соусе с овощами и пирог с чаем, притом хозяйка извинилась за некрасивую выпечку — немножко не то получилось, тем не менее проглотили почти весь. Георгий пошел заводить мотор, а дед Тема, усаживаясь на свою рабочую табуретку, позвал Иришу:

— Иди сюда! — Когда она подошла, заговорил на всякий случай тихонько, чтобы Гоша не услышал: — Вот скажи, ты чего нос воротишь от Гошки? Ходит вокруг тебя, ходит, а ты будто не видишь.

Чем он тебе не глянется?

— Ну, во-первых, он ничего не говорил насчет хождений…

— Да у тебя же вид: не подходи — укушу! Что во-вторых?

— Он женат, дедушка.

— Пф! И где ж эта самая жена? Она в городе, как поругалась еще с бабкой Гошки, с тех пор носу не кажет в деревню, но за провиантом присылает раз в месяц подружку. А он здесь пашет, детей нет — это что за семья? Промежду прочим, Георгий городской, а не какой-то там… Не сложилось у него в городе, приехал к деду с бабкой, а дед к тому времени болел — сердце.

Человек всю жизнь при должности был: председателем колхоза, потом главой администрации, потом главой нашего села и деревень, а также фермером одновременно. Пахал лишь бы сохранить хозяйства, от рэкета отбивался — какое ж сердце выдержит! Это не языком трепать. Гошка с перепугу, что дед умрет, взял бразды правления в свои руки, деду дал отдохнуть от дел и пожить подольше. А ведь ни черта не умел, но хотел, очень хотел.