Я вернусь, когда меня не станет

У нас есть скидки в магазинах, объемы серьезные, с какого перепугу должны переплачивать, а не наоборот — экономить на скидках? В общем, наши деньги из его кармана я вытащила, пригрозив прокуратурой…

— Ничуть не бывало, мы с ним дружим. Во-первых, я пообещала, что из сэкономленных сумм выплатим им премии… Я неправильно поступила?

— Разумно. А во-вторых?

— Он же местный, дурная слава ему не нужна.

— Теперь с тем же напором выложи, что хотела мне сказать.

Секунду она колебалась, хлопая накрашенными ресницами, потом шумно вдохнула носом и на одном выдохе выпалила:

— Мне очень нужна помощь, но сначала я должна кое в чем признаться, хотя мне стыдно.

— Я готов. И помочь, и выслушать. Ну, долой стыд и… я весь внимание, на роль судьи не претендую.

Глотнув чая, Ирина уложила локти на стол, глаза, конечно, опустила, но смело выдала с некоторыми погрешностями в речи:

— Понимаешь, я вас… деда Тему, доктора и тебя… обманула. Когда очнулась… ну, тогда… весной, когда меня выловили из реки… в общем, моя память была в полном порядке, я… уф… ничего не забыла, все помнила.

— Ну, Америку ты мне не открыла, я догадался.

Ирина так долго готовилась к признанию в обмане и раскаянию, а Георгий догадался! Как тут не изумиться и не разочароваться одновременно? Неужели она плохо справлялась с ролью пострадавшей не только от переохлаждения и ранения, но и от страшной напасти — амнезии? Слово-то какое красивое и таинственное — амнезия! Ирина безупречно разыгрывала эту напасть, а Георгий…

— Догадался… — вымолвила она растерянно.

— Не сразу. Просто сопоставлял твои знания и незнания…

— Хм, вел за мной наблюдения?

Ну и забавной же она смотрелась после открытия, что ее тайна давно не являлась тайной! Глазами беспомощно хлопала, губы расквасила, еще чуть-чуть — и бедняжка расплачется, а Георгий развеселился:

— Естественно, изучал. Интересно же понять, что за русалку нам подкинула река. А однажды, здесь тоже никого не было, как сейчас, ты выскочила куда-то, а твоя почта была открыта.

— Ты читал?! — ужаснулась Ирина.

— Только начало: «Ирма, доченька, лучше сиди в деревне среди нормальных людей, чем среди подонков…» Вот и все. Мне стало ясно: ты помнишь себя! Но я решил, раз не хочешь, чтобы мы знали, кто ты и почему в тебя стреляли, значит, есть причина скрывать себя настоящую. Не от нас, я полагал, а от тех, кто стоит за выстрелом.