Я вернусь, когда меня не станет

Башня «висела» над водой, отсюда ощущение было, что Ирма плывет по морю на корабле.

— Ух, как высоко… — Дух захватило у нее, а в следующий миг она оглянулась на шум.

— Ирма! — ворвался на площадку недовольный Даниил. — Не слышишь, как я зову тебя? Какого черта торчишь тут? Холодно и голодно.

Усевшись за стол, он потребовал от официантов, чтобы горячее принесли, как только будет готово, иначе здесь найдут его труп.

— На столе полно закусок, — сказала Ирма, — так что в любом случае не умрешь от голода.

Второй официант хотел налить шампанского, но Даниил забрал у него бутылку, небрежно бросив парню:

— Мы сами. Топай давай.

Мог бы и повежливей, Ирма терпеть не могла его барские замашки, которые с каждым годом «отшлифовывались». Ей он налил шампанского, себе конька половину бокала — а чего мелочиться?

— Не многовато? — спросила Ирма, полагая, что доза изрядно подпортит вечер в самом начале, а впереди трудный разговор.

Не сразу же добивать бедненького трудягу: «Милый, мы достаточно намучились вдвоем, я тебя отпускаю к черту, отпусти меня и ты туда же». Даня сначала выглушил бокальчик коньячка, поморщился и, забрасывая в рот закуски, бросил ей:

— Фу, клопами воняет. Я же просил виски заказать.

— А я не люблю запах виски — самогоном воняет.

— У меня отличный нюх. — Та-ак… ссора вот-вот должна была начаться и, как обычно, без повода. — Ладно, давай вызовем официанта и закажем виски.

— Позже.

Когда Даниил поинтересовался, что она хотела бы получить в подарок, Ирма попросила романтический ужин в «Старом форте», тем самым сберегла свои деньги. Она отметила про себя с сожалением, что романтики и красивого расставания не стоило ждать, тянуть с прощанием тоже не имело смысла.

На ее удачу, в течение вечера Даниил пил мало, а говорил много — о работе, конечно, о партнерах (сволочах), об ужасающих служащих офиса — пора гнать всех… Пару часов слова некуда было вставить, монолог сводился к одной простой мысли: виноваты все, кроме их величества Даниила.

— Послушай, Даня, мне надо сказать тебе кое-что важное…

— Ой, — отмахнулся он, — что у тебя может быть важного?

— И все же тебе придется выслушать меня.

— Ну, слушаю. Говори, говори.

Он откинулся на спинку кресла, упираясь одной рукой в столешницу, второй подносил ко рту сигарету.