Я вернусь, когда меня не станет

Хотите взглянуть?

— Обязательно, — с готовностью поднялась она, не доверяя чужим словам, а предпочитая увидеть собственными глазами.

Пока Гена выдвигал труп Шубиной, она тем временем надевала очки, намереваясь не упустить из виду ни одной детали. Стоило ему снять с тела простыню, Лидия Николаевна наклонилась, чтобы лучше разглядеть гематомы под его же комментарий:

— Некто сильный от души лупил Шубину, но не по лицу, личико чистое. И не один раз, я бы сказал, лупил регулярно. Вот, смотрите… Это свежие удары, нанесенные перед расстрелом.

— Понятно, — выпрямилась Лидия Николаевна, но от покойницы не отошла, напротив, внимательно рассматривала ее. — Что еще не так в этой деве?

— Куча операций, — ответил Гена. — На ней живого места нет, она подгоняла себя под сестру…

— Что за сестра? — уставилась на анатома Гринбес, не скрывая заинтересованности.

— У Шубиной есть сестра, кстати, она перед вами побывала здесь с мужем, приехала попрощаться…

Гринбес умеет иногда смотреть — так не смотрит хищник на свою добычу, она буквально ввинчивалась зрачками в парня, препарировала его виртуально, отчего тот прервал рассказ, чувствуя себя заранее виноватым. А Лидия Николаевна осторожно, будто боялась спугнуть дичь, прошипела:

— Геночка, ты записал адрес сестрички с мужем?

Он уже понял, какую допустил оплошность, потупился, брови свел к переносице и засопел.

— О боже! Два молодых дарования на одну меня одновременно — многовато! Гена! Ты смерти моей хочешь? Это не просто труп, — указала она обеими ладонями на обнаженное тело. — Это убийство, Гена! Все, кто попадает в поле убитого человека, должны браться на заметку! Это свидетели, по меньшей мере, а возможно, заказчики, преступники… Вас этому в институтах уже не учат? Неужели ты не знал?

— Знал, но… она же сестра, и ничего такого…

Лидия Николаевна заходила по моргу, ее шаги отдавались в этом холодном помещении, а фразы повторяло слабенькое эхо:

— Боже! За что ты мне на старости лет послал сопляков? Эдьку, который из штанов лезет, ум свой показывая, и этот очкарик хренов.

— Но… — заблеял бедняга. — Она была убита горем…

— Кто?!! — прорычала Гринбес.

— Сестра Шубиной.