Я знаю, что видел

В голове всплывает комната, материализуясь дюйм за дюймом. Она лежит на полу. Усыпанное прядями лицо обращено вверх.

– Когда сделали это фото?

Дышать мне все труднее.

Она достает следующую фотографию, потом еще одну. Это снимки комнаты. Такой, как я ее помню. Стены. Тот шелковый ковер. Диваны. Вот за этим я прятался – на одной из фотографий его видно как день. Свет падает точно так же, как и тогда. Это та самая комната. Именно она.

– Когда их сделали? – перехожу я на крик.

От частого дыхания барабан сердца стучит все быстрее.

– Декабрь восемьдесят девятого, – отвечает Блэйк.

Все вокруг замирает.

И снова я смотрю на фотографии. По качеству они соответствует фотографиям из восьмидесятых: где-то цвета блеклые, а где-то – чересчур яркие. К мозгу приливает кровь. Я не понимаю, что произошло.

Склонившись над столом в полнейшей растерянности, я мотаю головой из стороны в сторону, неспособный собрать воедино фрагменты времени.

Каждое новое утверждение все больше заводит меня в тупик. Я на краю бездны.

– Своего рода глухарь, мистер Шют, – продолжает Конвэй, – в восемьдесят девятом году его сочли несчастным случаем.

Снова смотрю на картинку. Это определенно она. Киваю.

– Под запись, пожалуйста, – говорит он.

– Это она. – Я с трудом сглатываю.

– Кто она, Ксандер? – мягко уточняет Блэйк.

– Мы знаем, мистер Шют. Но мы надеялись, что вы расскажете нам о ней чуть больше.

– Я ничего не могу вам рассказать.

Снова смотрю на фотографию. Это она, но я не понимаю, как она оказалась на фотографии тридцатилетней давности.

– Это какая-то ошибка, – говорю я.

– Ошибка. Просто ошибка. Это… это случилось несколько дней назад. Не тридцать лет.

– Уверяю вас, мистер Шют, эти фотографии мы взяли из материалов, которые все это время хранились в архиве. Итак, расскажите нам, как вы могли наблюдать ее убийство неделю назад, если она мертва уже почти три десятка лет?

– Я не знаю. Какая-то бессмыслица.

– Странно, мистер Шют. Мы тоже так думали. Бессмыслица, получается?

Отодвинув стул, я встаю.

– Это случилось меньше недели назад. Ни о каких годах речи быть не может, – заявляю я.

– Знаете, что мы об этом думаем, мистер Шют? Вы действительно видели, как задушили женщину. И попытались нам рассказать. Но у вас произошел какой-то нервный срыв, который подавил воспоминания. У вас был нервный срыв, мистер Шют?

– Срыв? Нет! – восклицаю я и снова сажусь.

– Мы навели о вас справки, мистер Шют.