Я знаю, что видел

– Сойдет для начала. – Она поднимает на меня взгляд. – Ну а дальше? Почему вы оказались в доме? Когда вы оказались в доме? Вы все еще твердо настаиваете на всем, что рассказали на прошлой неделе, или придумали что-нибудь?

Я ошарашен ее прямотой, но, видимо, по-другому она не может.

– Мне начинает казаться, что все было так, как они говорят. Тридцать лет назад, – отвечаю я.

– Ладно. И вы говорите, что действительно видели, как ее тогда убили?

– Послушайте, это нелегко. Моя память… мою жизнь в течение всех этих лет не назовешь идеальной.

 – Я чувствую, как внутри у меня нарастает буря.

– Понимаю, правда, но я все-таки должна знать. Почему вы повторяете «я думаю»?

– Потому что я не уверен, что это все не мое воображение. Но ведь я так отчетливо вспомнил все детали. Я видел, как ее убили. Уверен в этом. Я только не знаю…

– Вероятно, вам еще тогда в полиции показывали ее фотографии, раз уж вы так близко с ней были знакомы?

– Нет, – отвечаю, – я не знал, что она мертва. Как минимум я не помню, чтобы знал.

Мог ли я совершить это?

– Что? – спрашивает она.

– Это мог бы совершить я.

Она откладывает в сторону ручку и серьезно глядит на меня.

– Коли так, продолжайте отвечать «без комментариев». Ни слова больше. Но вот вам мое мнение: с тем, что им теперь известно, «без комментариев» для вас не прокатит. Нам сошло с рук в первый раз, мы разыграли карту с не переданной нам информацией. Но теперь в вашем деле стоит включить защиту, уж поверьте. Как можно раньше и основательнее. Поэтому спрошу еще раз.

Вы уверены, что это был кто-то другой?

Обдумываю ее слова. То, что говорил вчера Себ, все еще похоже на правду. Я не мог этого сделать, если любил ее, ведь так? Сейчас, припертый к стенке, я готов сражаться, но в то время насилие мне было чуждо. Я ненавидел его. Я всегда считал, что насилие – это потерявшая управление машина; когда вы теряете контроль над эмоциями, вы просто пассажир в собственном теле.

И все-таки мои воспоминания сейчас подавлены, размазаны, называй как хочешь. Не то чтобы стерты напрочь – они превратились в коллаж.

Одни фрагменты – яркие и дерзкие, другие – темные и обрывочные. Этот контраст выводит меня из равновесия. Воспоминания не перетекают одно в другое, они бродят вокруг, как сновидения.

– Уверен, – отвечаю я.

– Хорошо, – говорит она. – Как вы оказались в том доме? Вас пригласила внутрь покойная?

– Вам надо подумать? – спрашивает она. – Зачем вы были там?

У меня есть ответ, но я не уверен в том, как это прозвучит.