Я знаю, что видел

На письме стоит дата: второе ноября восемьдесят девятого. «Дорогой Ксандер, – написано там, – я не уверена, отправлю в итоге тебе это письмо, или же оно разделит судьбу остальных, которые я начинала писать, но затем комкала и выбрасывала. Хочу, чтобы ты знал: я никогда не хотела причинить тебе боль, пусть даже все получилось так, что мы снова и снова лишь причиняем боль друг другу. На этот раз…»

Меня как по щелчку переносит на три десятилетия назад. Я не помню письма и того, что в нем написано, но я помню все остальное.

Что носил тогда старый твидовый пиджак из магазина секонд-хенд. Сигареты «Консулэйт», которые курил. Помню яблочно-белые стены в комнате, в которой читал это письмо. Помню чувство, как внутри все сжалось. Безнадега.

– Стойте, – говорю я. – Да. Я знал ее. У нас были отношения.

Джен сердится, но больше на Конвэя, чем на меня.

– Судя по письму, ваши отношения завершились по ее решению, так сказать, – заявляет он.

– Да, – отвечаю я сквозь зубы.

– Что вы чувствовали в тот момент? – интересуется он.

– Я снова повторю вам свой совет, мистер Шют.

– Все в порядке, Джен. Я чувствовал то, что чувствовал бы любой другой. Я любил ее. Я не хотел, чтобы это заканчивалось. Но это было выше моих сил.

Я говорил то, с чем сам еще не до конца свыкся.

– Какой интересный оборот вы использовали, мистер Шют, да?

– Это вопрос? – возникает Джен.

Вжавшись в кресло, она нервно ерзает.

– Сейчас будет, мисс. Видите ли, по адресу, указанному в вашем залоге, мы также обнаружили это.

На дне картонной коробки, которую вынесли с чердака. Это ваш почерк? Для аудиозаписи: показываю подозреваемому улику РГ/одиннадцать, письмо без даты.

Смотрю на то, что он мне показывает. Оно все еще в полицейском целлофановом пакете, но почерк я легко могу различить. Это мой почерк, точнее, каким он был.

– Без комментариев, – отвечаю я.

– Если вы отрицаете, что это ваш почерк, мы легко сможем привлечь графолога – тем более что в конце указано ваше имя.

В этом письме вы используете то же выражение, что и произнесли сейчас. «Это выше моих сил» – так вы пишете в своем письме покойной.

Напрягаю память, но там сплошной туман. Смотрю на Джен – она в бешенстве. Слава богу, пока я пытаюсь ухватиться хоть за какие-то воспоминания, Джен сама начинает говорить:

– Во-первых, офицер, глядя на письмо, могу сказать, что оно адресовано не покойной, а некой Мэйбл.