Я знаю, что видел

 – Мы знаем, это она взяла. Ты сам сказал.

– Себ, ты ведь не работаешь, да?

– Каждый раз, когда я стучусь в дверь, ты дома и открываешь. В любое время суток. Ты был здесь, даже когда приходила полиция. Чтобы меня арестовать. Как получается, что ты постоянно дома? Даже сейчас. Почему ты не собираешься на работу?

Тут он встает, и я тоже, но у меня преимущество в два дюйма и в массе костей.

– Где ты взял отгул? – спрашиваю я.

– Где ты работаешь? – Я продолжаю давить.

– Ты знаешь где, в «Дойчебанке».

Качаю головой.

Он открывает рот, будто хочет еще что-то сказать, но передумывает.

– Я проверял. Ну, как минимум попросил кое-кого в библиотеке. Ты там не работаешь.

Он смотрит на меня, лицо его покраснело от злости. Делает шаг в мою сторону, но останавливается и протягивает ко мне руки.

– Как давно? – спрашиваю я.

Он задумывается над вопросом и со вздохом снова садится.

– Три года и восемь месяцев, – выдыхает он.

Из него улетучилось все желание продолжать отпираться.

– Гонка за цифрами, из года в год… Не мне тебе рассказывать, да?

Он делает паузу, будто сглатывая слезы.

– А ты все никак не возвращался. Они лежали там, прожигали дыру в потолке эти двадцать пять лет.

– А ты бы что сделал? – спрашивает он дрожащим от отчаяния голосом.

– Точно не это. Я бы не украл.

Он пялится на ковер. Жду, пока он закончит свой рассказ.

– Началось с пары тысяч. Хватило, чтобы оплатить взнос по ипотеке, счета за дом. А потом шли месяцы, но из-за банковского кризиса на работу никто не брал.

 – Он мотает головой. – Выплатить ипотеку было разумным решением. Разумным, Ксандер, ты должен понять. Деньги просто лежали там, девальвировались, поскольку падал курс доллара. Некоторые купюры начали гнить.

– Ну давай, спрашивай, что хотел.

– Нет. Я знаю, это не ты.

– С одной оговорочкой, да?

– Я тебе никогда не лгал, – удрученно произносит он.

Недоверчиво усмехаюсь.

– Я был растерян, – продолжает он. – После стольких лет ты вернулся, и мы оказались…

– Одинаковыми. Я думал… думал, что лучше тебя.

Но ошибался.

Его слова звенят, повисая в воздухе на несколько мгновений, мне даже приходится отвернуться. Когда я снова поворачиваюсь к нему, вижу, как пылинки сталкиваются с какой-то невидимой силой, вижу молекулы, летящие в определенном направлении, в затухающем свете. Броуновское движение – вот что приходит мне в голову, пока мы молча смотрим друг на друга. Разбросаны в разные стороны невидимой силой. Я поражен, как многого я не видел.