Я знаю, что видел

После моего разговора с Джен прошло уже почти две недели, но новостей больше не было. Я просто жду, зажатый в тиски стенами дома. Ужасно хочется сбежать, но не могу. Я должен тренироваться, чтобы выдержать тяготы заключения.

Себ продолжает притворяться, будто ходит на работу.

– Знаешь, я однажды читал про японских работяг, которые, потеряв работу, все равно каждое утро вставали, одевались и шли «в офис». На деле же они просто выходили в парк. Сидели бесконечными рядами на скамейках. В статье написано, что они притворялись, так как им было стыдно, что их уволили, однако я не считаю это постыдным.

Уж если не можешь действовать, то хотя бы притворяйся.

– Ты бы мог найти другую работу, – возражаю я.

Он с грустью кивает и поправляет галстук.

Приходит день моего слушания – блеклый и серый. Тщательно моюсь и одеваюсь в одолженный Себом костюм. Брюки болтаются на бедрах, а пиджак коротковат в рукавах, но я благодарен. Дорога до Королевского суда района Саутуорк довольно долгая, и я вдруг осознаю, что она мне знакома.

Выйдя со слушания по своему залогу, я ничего не замечал. А теперь смотрю и узнаю это здание – видел его раньше в газетах. Сегодня прессы нет, только мелкие лужицы и косой моросящий дождь. На ходу подмечаю свое отражение в больших витринах вдоль дороги. Мои черты размыты, почти как у призрака.

Джен и Назрин заводят меня в маленькую комнату. Места там хватает только для стола и трех стульев, да и то кажется, что комната загромождена.

На Назрин парик и мантия, она ловит мой взгляд.

– Ну и комнатушка, да? – бросает она, снимая парик.

– Видал и похуже, – отзываюсь я.

Она улыбается и указывает на меня своими бриллиантовыми ногтями.

– Ладно. Помните о вашей позиции. Невиновен. Возможно, вы услышите, как я начну возмущаться насчет раскрытия нам той или иной информации, но в целом все должно пройти гладко. Вам будут называть даты, «регламентные сроки», это просто сроки подачи документов и все такое.

Единственная дата, которая вас должна волновать, – та, что объявят в конце, день суда. Понятно?

Киваю. Джен делится новостями касательно пластинки: обвинение так и не нашло второй фрагмент.

– Что? – переспрашиваю я.

– Вот дерьмо, нас вызывают. Пойдем, Назрин все объяснит в суде, – говорит она, и мы следуем за Назрин, которая на ходу накидывает парик на голову.

Суд производит впечатление дежавю. Будто увеличенная версия зала, в котором я уже бывал.