Я знаю, что видел

Каждую часть тела я тщательно мою, затем зачерпываю руками воду и лью на себя. Наконец я погружаюсь под воду с головой, пока волосы не начинают свободно плавать. Выныриваю и делаю вдох, чувствуя себя перерожденным. Обернув полотенцем бедра, возвращаюсь в комнату. Себ снова положил мне чистую одежду, а старую забрал. Дружище Себ. Мы несколько раз проговорили историю с деньгами, и я заверил его, что он прощен. Сказал ему, что сами по себе деньги для меня ничего не значили. Одевшись, спускаюсь вниз.

Он на кухне, копошится у плиты.

– Проклятье, – ругается он и сует руку под струю воды.

– Себ. Садись. Надо поболтать, – говорю я и сажусь за стол.

Он удивленно озирается, а затем начинает суетиться, не зная, куда деть сковородку. В итоге бросает ее в раковину.

– Ксандер. Ты где был?

– Себ, присаживайся. Поговорим немного. Я просто хотел сказать тебе спасибо.

Он проводит рукой по волосам.

– Ксандер. Где тебя черти носят? И пакет – его больше нет.

– Я хотел тебе сказать…

На лице его вдруг появляется беспокойство.

– Ты был в полиции? – спрашивает он. – Ты отдал им?

– Я должен был, – отвечаю я.

Наступает тишина. Мы смотрим друг на друга, и я замечаю в уголке его глаза слезу, а когда он ее утирает, то понимаю, что и в моем глазу – такая же.

– Деньги твои, – говорю я. – Никогда не хотел, чтобы ты переживал из-за них.

– Оставь себе. Мне они не нужны.

– Но они твои. Я все верну. Мне просто нужно…

– Ты пустил меня к себе, когда я в тебе нуждался.

Обратного пути нет. Я знаю, что не могу сесть в тюрьму, поэтому есть только один вариант. Я, конечно, потяну еще сколько могу. Есть кое-что в этой жизни, чем я могу еще насладиться. Я хочу побыть в тепле и в холоде, дрожать под одеялом из листьев, вдыхать трескучий от мороза воздух. Я хочу скорбеть и предаваться раскаянию, на которое пока еще способен.

– Ты сохранил его? – спрашивает он, глядя мне на шею.

Легонько касаюсь пальцами кулона и киваю.

Я не знаю, как ответить, и молча пялюсь себе на руки. Он не двигается. Между нами набухает тишина, пока он снова не начинает говорить.

Вопрос застает меня врасплох. Стараюсь дышать медленно, пока не приходится сглотнуть.

– Скоро. Через неделю, может.

Он трет ладонью глаза.

– А ты уверен? – тихо интересуется он. – Я просто не могу поверить в это, Ксандер.