Я знаю, что видел

Он либо уверен, что полиция ничего не найдет, либо просчитал, что лучше он разрешит им войти сейчас, чем если они вернутся с ордером на обыск.

Видео еще некоторое время продолжается, а затем Конвэй нажимает на паузу, и я тоже застываю. У меня отвисает челюсть. И перехватывает дыхание.

Такого не может быть.

Чувствую, будто бы мир перестал вращаться вокруг своей оси. Кажется, что вся вселенная на бешеной скорости проносится мимо. А я просто стою, не смея пошевелиться.

Это не похоже на то чувство, которое возникло у меня после Рори.

То было неверие. Реальность настигла меня, как туман.

Под тяжестью происходящего я чувствую, как мое сознание покидает эту комнату.

Снова тянет меня к себе.

Мы так и не переросли наше подростковое соперничество. Уже будучи взрослыми, мы пытались поверить в незначительность прошлого, но оно, напротив, заполняло собой все пространство и отталкивало нас друг от друга, только мы хотели сблизиться. И неважно, находились ли мы на нейтральной территории или нет, никто из нас был будто не в состоянии перейти по мосту к другому.

Не знаю, мог ли я приложить больше усилий, но, возвращаясь, вспоминаю, что действительно старался. Я приехал в его новую квартиру вскоре после того, как он ее купил. Он ко мне – никогда. Но я-то приехал.

Я вошел в его дом на Ладгейт-серкус, принеся с собой уличную жару. Этот дом был из тех, что попали под «обновление». Черты бывшего склада, где хранилось стекло или кофе, или какое-то другое славное прошлое этого здания все еще местами проглядывало из-под новой кирпичной кладки.

Но рост спроса и взлетевшие цены на землю соскребли с него ржавчину, окрестив новым.

С грохотом подъехал старый лифт, и я сразу вспомнил тот запах – когда раздвигал решетчатую железную дверь и когда затем трясся, поднимаясь наверх. Пульс мой участился, как и всегда в ограниченном пространстве. Наконец, медленно перемолов минуты, двери открылись.

Я почему-то ожидал увидеть вечеринку в полном разгаре. Девушек в золотых платьях и на шпильках, размахивающих руками мужчин в рубашках с закатанными рукавами.

Ожидал, что весь балкон, выходящий на улицу, будет полниться смехом и сигаретным дымом. Ожидал увидеть то, что соответствовало моему представлению о жизни крутого финансиста из хедж-фонда. Вместо этого я оказался в царстве тишины, куда проникал лишь приглушенный плаксивый джаз из колонок фирмы «Ворфедейл Даймондс».

– Рори, – произнес я и неуклюже его обнял, держа в одной руке бутылку шампанского, – поздравляю с переездом.