Я знаю, что видел

От одного взгляда на него, сидящего на софе, уже становится уютно.

Качаю головой. Часы на стереосистеме мигают, показывая 21:10. Как только мозг фиксирует это время, живот начинает урчать.

Он смотрит на меня с полуулыбкой и нажимает на экран мобильного.

– Китайская кухня, неподалеку. Обычно быстро привозят, – говорит он. – Я же правильно помню? Тебе нравится китайская еда? Точнее, нравилась.

На этой фразе меня переносит в прошлое. Китайская еда вечером в каждую пятницу, у нас с Грейс. Наш ритуал, попытка заложить некую традицию, которая придавала бы нашим отношениям характер длительных.

– Да, – отвечаю, – правильно помнишь. Это все Мэйбл.

Себ скроллит в своем телефоне.

– Мэйбл? – спрашивает он, а затем припоминает: – Ах да, Грейс. Ты называл ее Мэйбл.

В этот момент в камине шевельнулось бревно, раздался треск и из-за решетки с шипением вырвалось облако пара.

– Так почему все-таки Мейбл?

Мы уже несколько месяцев встречались, как вдруг она призналась мне, что зовут ее на самом деле не Грейс. То есть Грейс не основное, а среднее имя.

– Ненавижу свое имя. И зачем только давать среднее имя Грейс, если основное – такое ужасное? – сказала она.

Не помню уже, что ответил. Где мы были, что делали – эти детали от меня ускользают. В воссозданном мной воспоминании мы шли по какому-то красивому месту, пинали осенние листья, а ветер их подхватывал. Надо было возразить, что не такое уж оно и плохое, но, когда я мысленно возвращаюсь в этот момент, мне не удается вытащить ее имя из памяти. Вот же оно, на пороге, ждет, когда его впустят, но ухватиться за него я не могу.

Я называл ее Мэйбл, но это не ее имя. Мне оно казалось милым, она же недовольно возражала, что имя звучит по-стариковски.

Себ ровно сидит на краешке, смотрит на меня. Ждет. С интересом.

– Ха, – сказал он и тут же усмехнулся. – Точно! Теперь помню. Она его ненавидела.

– Ненавидела, – подтверждаю я.

Я вкладывал еще что-то в это имя, но не могу сейчас вспомнить. Что-то интеллектуальное.

Хотя из нас главным по книгам был Себ. Он каким-то образом умудрился перечитать все на свете, переслушать все музыкальные произведения, пересмотреть все пьесы.

– Помнишь того своего друга? Из Шри-Ланки? – спрашиваю я, выхватывая образ из прошлого.

– Тамба? Его звали Тамба?

– Да, он. А ты помнишь, как он думал, что знает все? – продолжаю я, улыбаясь воспоминанию.