Я знаю, что видел

– О да! Магазин с пластинками. Я выбрал что-то из Бетховена. И тут он выдал.

Я присаживаюсь на стул и, прикрыв глаза, смакую сладость слов, перед тем как их произнести:

– Но на ней ведь даже не сам Бетховен играет.

Проваливаемся в молчание. Проваливаюсь в Грейс.

– Хотя Грейс он нравился.

– Грейс все нравились, – улыбается он. – Ксанд, мне жаль, что, ну ты понимаешь, – медленно произносит он, словно продвигаясь на ощупь. – Что все так закончилось то есть. Я должен был быть рядом.

Я улыбаюсь, показывая, что извиняться ему не за что.

– Знаю, Себ. Но я в этом не нуждался. Я был в порядке. Все люди проходят через подобное – расстаются, расходятся.

– Но ты прошел через большее, чем другие. Из-за… утраты.

Жестом руки прошу его остановиться. Только не о Рори, не могу о нем говорить. Все эти шестеренки провернулись и перемололи то, что должны были перемолоть.

– Не могу притворяться, будто бы ничего не было. Впрочем, Себ, время движется лишь в одном направлении. Сейчас я уже об этом не думаю. Бессмысленно.

Он с грустью кивает.

– Знаешь, через две недели после похорон мы все тебя искали. Целой компанией. Тебя заметили у Хорнимана.

Новость застает меня врасплох.

– Зачем искали? – спрашиваю я.

– Потому что ты пропал, Ксандер. Мы волновались, – отвечает он; даже сейчас, спустя тридцать лет, его брови поднимаются и на лице читается беспокойство.

– Перерыв? Ты стал бездомным. Не в том смысле, что ты лишился дома. Просто бездомным человеком.

В его словах слышится неподдельная критика в мой адрес, и я должен отреагировать.

– Я не становился бездомным, ты судишь со своей… – пытаюсь я сократить мысль.

Во мне закипает злость, которой нельзя позволить перелиться через край.

– Я ушел из дома, – спокойно продолжаю я, – но это лишь стены да крыша. Ничего более. Мне они были не нужны. И все остальное тоже, – завершаю я мысль, озираясь по сторонам.

– Но теперь нужны, не так ли? – напирает он.

Тон его не столько неприятный, сколько интересующийся. Мягкий. Но я уже ощетинился.

– Ты так думаешь? В общем, кажется, не лучшая была идея, – говорю я, вставая.

Но не успеваю подняться полностью, как чувствую на своей руке его ладонь.

– Нет. Я не хотел, – произносит он, поднимая на меня глаза. – Я просто. На самом деле я просто хотел сказать, что мне жаль. И ты можешь остаться. Столько, сколько потребуется. И еще я знаю, тебе понадобятся бенсы.

Слово «бенсы» я уже слышал от него раньше, но не понял, что он имел в виду.

– О чем ты? – переспрашиваю я.